Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

Затянул нестройный хор:

На гряной неделе русалки сидели, раным-рано.

У-у-у!..

Медленно и торжественно из избы вышли девушки с венками на головах, вывели за собой главную русалку – переодетую Весняну. Она была бледной, с лохматыми распущенными волосами, вся в ветках и травах – пошла вперед людей. Потянулись за ней девушки в светлых рубахах, а за ними – все жители деревни, продолжая шуметь и напевать.

На кривой дороге, на кривой березе,

раным-рано. У-у-у!

Маленькая девчушка, лет трех от роду, при виде ряженных испугалась, заревела и спряталась за юбкой матери. Та ласково наклонилась к ребенку, вытирая ей слезы.

– Лусалки! Стлашно! – тряслась девочка.

– Рада, не бойся! Это соседки наши, они понарошку русалок играют.

– Для чего? – удивилась дочь, испуганно наблюдая за шумной процессией.

– Идет сейчас Русальная неделя – время опасное, в поле работать нельзя, ибо нежить водяная вся на землю выходит и гуляет, как по своему дому. Ежели их разгневать – то весь год урожая не будет, зимой есть станет нечего, а коли задобрить – тогда хлеба вырастет много, на всех хватит. Неделя пролетела, а в последнюю ночь проходят гулянья – проводы русалки, чтобы вся нечисть обратно в царство водное вернулась и людей больше не трогала.

– А ляженые зачем?

– Ряженые? Смотри, девушки сейчас русалок играть будут. Апосля их с шумом из деревни проводят восвояси, так настоящие русалки тоже услышат и поймут, что пора им в воду возвращаться.

– А настоящие тоже со всеми гуляют?

– Ну, как знать, – улыбнулась мать. – Гляди в оба – может, найдешь их.

Глаза ребенка округлились и заблестели с интересом, ухватившись за материнскую руку, она сама поспешила за толпой, стараясь среди людских лиц и раскрашенных масок разглядеть настоящую нечисть.

Просили русалки у девок сорочки,

раным-рано. У-у-у!

Проведу русалок из бору до бо-ру, у!

Раным-рано. У-у-у!

Полночи шли народные гуляния: все люди от мала до велика вышли из домов: старики с улыбками наблюдали, а молодежь участвовала в шествии. Возглавляющие праздничную кутерьму «русалки» хватали людей за руки, щекотали и со смехом пытались затащить в хоровод, а деревенские от них уворачивались, громко пели и шумели, чтобы отпугнуть «нежить». Ряженные в масках парни принесли большие лохани с водой и стали плескаться, заодно обливая окружающих.

Весняна веселилась со всеми, хихикая и щиплясь, пока шедшая рядом подруга не толкнула ее легонько под бок локтем, чтобы привлечь внимание.

– Пора из деревни русалок уводить, – шепнула тихо на ухо Забава, показывая взглядом на поле, раскинувшееся за избами.

Шумные празднующие с улюлюканьем двинулись вслед за главной русалкой, спешащей в поле. Здесь пахло сладкими полевыми цветами и сыроватой после летнего дождя землей – в самом разгаре были теплые ночи месяца изока. Весняна вдохнула аромат свежести и полевых трав, откидывая с лица надоевшие волосы. На самом краю поля, куда быстро подходило шествие, начинался глинистый берег и раскидывалось небольшое, но глубокое озеро – в ночи черная вода казалась неподвижным зеркалом.

– Помнишь, что дальше делать? – подсказывала горячим шепотом подруга. – В поле спрячься и жди, когда все в деревню вернутся. Потом скинь с себя ветки и беги дворами домой…

– Забава, не переживай. Сейчас все на озерцо отвлекутся – тогда и скроюсь.

– Не боязно одной в ночи оставаться? – блеснули в темноте глаза подруги. – Хочешь, с тобой в поле спрячусь?

– Боязно, – кивнула Весняна, оглядываясь на подругу. – Вдруг правда рядом нечисть… но ты не оставайся, домой беги – я со всем сама справлюсь.

– Ну, смотри, ежели что – зови, я рядом буду… – Забава на миг ободряюще сжала локоть подруги.

Шествие совсем близко подошло к воде, грохоча и напевая, чтобы уж точно распугать всю нечисть. Вдруг один из парней, пошатывающийся от хмеля, весело закричал и замахал руками.

– Раз русалок обратно спровадить надо, то давайте наших тоже в пруд выкинем!

– Ишь, глупость удумал, – заворчали старшие.

– Давайте, – засмеялись молодые, пытаясь ухватить ряженых девушек за рубахи.

– Не придуривайтесь, лишнее это, русалка сама в поле уйдет.

Весняна растерялась, хлопая глазами и оглядывая соседей, Забава испуганно вцепилась ей в локоть и начала пятиться подальше от воды к полю, не желая оказаться в пугающем черном пруду.

– Главную русалку айда в воду кинем!

– Гойда! – разбушевались молодые парни.

– Руки прочь от русалок! – громко рявкнул Гордыня, возвышающийся над толпой – он протискивался сквозь людей к берегу, чтобы загородить Весняну раньше, чем ее выкинут в воду.

– Еще чего, – вдруг подпрыгнул один из ряженых парней в кожаной веселой маске, дернул на себя переодетую Весняну вместе с Забавой и столкнул их со скользкого берега по грязи в пруд.

Девушки с визгом покатились, хватаясь за тонкую траву и пачкая одежду, с громким плеском упали, скрывшись за камышами. Гордыня заревел разгневанным медведем, растолкал толпу и оказался на берегу, отвешивая шутнику звонкую затрещину. Раскрасневшийся ряженый стянул с лица маску, раздосадованно потер ударенное ухо.

– Угомонись, ревнивец! – скорчил он рожу багровому от гнева Гордыне.

– Тебя кто просил их в воду кидать?

– Ничего твоей Весняне не будет, там же мелко, воды у берега – по колено, – хмыкнул парень, на всякий случай отступая от Гордыни в толпу.

Все столпились на берегу, перешучиваясь и толкаясь, надеясь скинуть в воду кого-нибудь еще. Кашляя, из камышей поднялась и направилась к берегу Забава, отряхивая прилипающую рубаху – вся в мокрой грязи, тине и ветках, со спутанным гнездом вместо волос. Недовольно сопя, она поднялась по берегу к толпе, огрызаясь в ответ на шутки.

– А Весняна где? – подскочил к ней Гордыня, сверля взглядом.

– Я думала, что уже к вам поднялась, – буркнула девушка, выжимая мокрые волосы.

– Нет ее здесь!

– А куда она деться могла? – удивленно подняла взгляд Забава, прекратив вытаскивать тину из волос.

Деревенские со смехом стали зазывать Весняну, некоторые спустились к кромке воды, обходя камыши и кустарники.

Время прошло, смех толпы стих. Теперь все бродили вдоль берега или заходили в воду, озираясь – но и следа девушки не было видно, на призывы она не отзывалась.

Только мелкая рябь от шагов пробегала по темной холодной воде.

* * *

Всю Русальную неделю Ярун был сам не свой – то лежал часами и глядел в потолок, то вдруг вскакивал, начинал ходить кругами по землянке, перевешивать травы, по всем углам и притолкам втыкать иглы, гвозди и бормотать о ведьмах. Стожар хорошо знал своего беспокойного