Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

– Отец никого не убивал! Он даже пчел никогда не обижал, не то что людей, – плюнул в сторону ведьмы Стожар, зверея.

– Ой ли? А что, он тебе не поведал? Милый, видимо, ты ничего не знаешь о собственном отце, убившем и свою невесту, и свою жену, – вновь хищно оскалилась Чернава, медленно приближаясь к бортнику.

– Ты врешь, как и любая нежить! – глаза Стожара сузились, он тяжело дышал, цепляясь рукой за мокрую стену – бежать было некуда.

– Правда? Ну так спросил бы у него сам, пока была возможность, – захохотала Чернава.

– Прекращай! – вдруг резко оборвала ее вторая женщина, отбросив за спину Чернаву криком, как пощечиной, – ведьма от страха скорчилась у ее ног и сразу стала меньше. – Мы здесь не за тем! – женщина перевела взгляд на Стожара. – Я – Стужа, твоя родная бабка. Мы пришли из Нави, чтобы забрать тебя и показать, какой невероятной колдовской силой ты можешь овладеть.

Не ожидавший такого поворота событий Стожар ухмыльнулся и едва удержался на ногах – он был уверен, что ведьмы и его обратят в пепел.

– Сынок, мы не причиним тебе вреда… – вновь начала лебезить Чернава, протягивая руку, но женщина в балахоне грубо оттеснила ее посохом, оказавшись вдруг в трех шагах от Стожара.

– Ты – сын ведьмы, рожденной ведьмой, что была рождена ведьмой. Тебе суждено быть темным колдуном, – зашипела она, ткнув бортника в грудь острием посоха. – Тебе дана сила, какая даже нам не снилась, но без помощи ты ей не овладеешь.

Стожар расхохотался, отбивая рукой склизкую гниющую палку.

– И я должен поверить в эту околесицу?

– Думаешь, почему ты способен видеть то, что простым смертным не дано? – в черных глазах ведьмы полыхнул алый огонек, сквозь дыры на щеках было видно, как движутся зубы. Смех Стожара резко оборвался, он поежился. – Думаешь, случайно нежить за тобой по пятам ходит? Почему заговоры тебе легко поддаются, без усилий и заучиваний?

– Я даже слушать не стану! – рявкнул злобно Стожар.

– Отчего глаза у тебя разные, как у колдунов и тварей Нави? – продолжала напирать ведьма.

– Мало ли, какие глаза! Я никуда идти с вами не собираюсь!

– Думай, Стожар. Ты же видишь – колдовство всего за день разрушило твою жизнь и забрало любимых, уничтожило дом.

– Вот именно, – зарычал он на ведьму.

– Но лишь колдовство может все исправить, и тебе это по силам, – Стужа склонила голову набок.

Ведьма хорошо знала, как давить на больное. Все мысли Стожара съели тревога и страх за близких: он сломал голову над тем, как им помочь. А ответ вдруг возник, словно яблочко на блюдце.

Стужа улыбнулась, видя сомнения Стожара: на его лице одно за другим сменялись выражения, от ужаса и отвращения до надежды. Она решила, что пора подтолкнуть его к правильному выбору.

– Тебе всего лишь надо отправиться в Навь. Мы обучим тебя всему, что сами знаем: тайнам жизни и смерти, власти и безвластия, любви и ненависти, – заметив, как Стожар недовольно и без интереса морщит нос, Стужа вернулась к старой теме: – Сможешь защитить и исцелить всех друзей и любимых.

– И не юлишь? – усомнился Стожар, поднимая бровь.

– Идем с нами, – резко дернула головой на костлявой шее Стужа, протягивая руку.

Стожар перевел взгляд на Чернаву: та встала за спиной Стужи, сжавшись в испуганный комок, и не произносила ни слова, но на сына смотрела с мольбой и надеждой, словно голодная собака. Сомнения разрывали бортника: с одной стороны, отец всегда предупреждал, что от колдовства бывают лишь беды, а с другой – Волк много раз доказывал, что ворожба в быту – неплохой помощник. Разве тут ведьмы не правы? Да и самого Стожара каждый раз тянуло попробовать испытать свои силы в колдовстве. Разве что-то другое поможет исправить все беды? Рука парня сама дернулась и потянулась вперед, Стожар почти согласился, а глаза обеих ведьм заблестели в предвкушении победы. Только одна беспокойная мысль билась в голове, не давая покоя.

– Зачем я вам? – осенило Стожара. – Вы же сами можете колдовать и добиваться желаемого. Вот проникли в дом, который защищали десятки оберегов.

– Обереги, – Стужа презрительно хмыкнула. – Отпугивают мелкую и слабенькую нежить. Мы не можем всегда колдовать как хотим, Стожар. Годами копили силы и ждали подходящей поры ради короткого разговора с тобой.

– Ежели б не выпитые силы живых людей, нас бы утянуло обратно в Навь, – встряла в беседу Чернава, нервно дергая себя за короткие обрубленные волосы. Стужа посмотрела на нее со скрытой яростью, но Стожар это заметил.

– То есть… чтобы попасть сюда, вы как-то выпивали мои силы? – отпрянул он.

– Нет-нет, не твои! Ты же жив-здоров… – махнула рукой Чернава и тут же осеклась, заметив угрожающий взгляд матери.

– Волк? Отец? – округлились глаза у Стожара.

– Отец твой сам виноват в том, что позволил страхам себя изъедать, постоянная тревога – брешь в сердце. Его силы несложно было выпить, – вскинулась Чернава с горящей злобой в глазах, но тут же получила от Стужи звонкую пощечину.

– А Весняна? – глаза Стожара сузились, он яростно зашипел.

– Молчи, блаженная! – прикрикнула на Чернаву Стужа и повернулась к Стожару. – Весняну твою к русалкам в пруд деревенщины выкинули, покуда Русалья неделя еще не закончилась – считай, сама к нежити в царство попала. Тут уж не наша вина, – пожала плечами ведьма, но в глазах читалось, что она лицемерит.

– Я никуда с вами не пойду, ясно? – Стожар заревел, как медведь.

– Еще как пойдешь, хочешь того али нет. Еще благодарить потом будешь, – оскалилась Стужа и стукнула посохом.

Размокший земляной пол вдруг разверзся, вода начала стекать в возникший провал, из которого прыгнули две лысые переломанные костлявые собаки и схватили Стожара за рубаху, затаскивая в дыру. Отбиваясь, Стожар пытался вспомнить обережные заговоры от нежити и вдруг заметил, что у одной из собак странные глаза, похожие на человеческие…

Сбоку промелькнула маленькая тень: кошка появилась из ниоткуда, прыгнула на печь и зашипела, как безумная. Черная шерсть встала дыбом, глаза загорелись зеленым пламенем, освещая землянку, а сама она вдруг начала увеличиваться, заполняя собой пространство.

Собаки отпустили Стожара и с визгом скрылись в портале. Ведьмы зашипели, пытаясь прогнать кошку, но та рыкнула на них. У Чернавы пошла носом мутная темная кровь, а Стужа зарябила и закачалась, превращаясь в расползающийся сизый туман.

– Опять происки треклятой старухи! – выругалась она и растаяла, растекаясь темной болотной водой.

– Сынок, тебе суждено быть колдуном, ты должен пойти с н-н-н, – забулькала Чернава, расплываясь рядом в темную лужу.

Вся вода,