Час сердца. Терапия «здесь и сейчас» - Бенджамин Ялом

«С какой она планеты? – думал я. – Как мне следует поступить?» Я заметил, что странным образом мне не хочется вступать с ней в перепалку и нарушать ее в высшей степени безмятежное поведение. Это навело меня на мысль, что другим, знавшим Майю, друзьям и близким, также может быть трудно быть честными с ней. Очевидно, никто не взял еще на себя смелость открыть ей глаза на реальность, и я понял, что теперь это моя неприятная обязанность.

«Я хочу, чтобы вы кое‐что послушали», – сказал я, открыл электронное письмо, которое она мне прислала, и прочитал вслух:

Я постоянно ищу подтверждения тому, что я красива и молода, это словно придает мне какое‐то бессмертие или значимость… Иногда я страшусь того, что когда‐нибудь, оглядываясь на свою жизнь, буду задавать себе вопрос: почему и как я позволила себе потратить ее впустую? Вот почему мне бы хотелось поработать с Вами, доктор Ялом, – я верю, что Вы сможете помочь найти способ не позволить навязчивым идеям разрушить мое будущее.

«Меня поразили ваши слова, Майя. В этом своем письме вы высказываете несколько важных замечаний, и я отношусь к ним очень серьезно».

Она кивнула, все так же продолжая улыбаться.

«Я хочу, чтобы вы внимательно отнеслись к тому, что я сейчас скажу. Я думаю, что в данный момент вы в большой опасности. Вы прожили с Чарли много лет. Говорите, что любите его и собираетесь провести с ним всю свою жизнь. Но, с моей точки зрения, это кажется крайне маловероятным, если только что‐то радикально не изменится. Вы говорите мне, что каждый вечер, когда Чарли возвращается домой, уставший после работы, единственное, о чем вы можете говорить, – это о Гилберте: как, должно быть, Гилберту одиноко, что может быть нужно Гилберту, как вы чувствуете себя виноватой из‐за того, что недостаточно для него делаете. Я буду с вами предельно откровенен. Ваши отношения с Чарли долго не продлятся. Подозреваю, что часть вас понимает это: идея жить в лесу с десятью собаками и Чарли совершенно невероятна. Вы говорите мне, что он не сможет работать в дикой местности и что собаки его не интересуют. Настаивая на том, что Чарли будет по четыре‐пять часов ездить на работу и обратно, вы ясно даете понять, что цените его меньше, чем своего питомца. Я не знаю никого, кто продолжал бы поддерживать подобные отношения, и сомневаюсь, что Чарли, как бы сильно он вас ни любил, исключение. И к чему вас это может в реальности привести? К одиночеству в дикой местности с десятью собаками и алкоголем каждый вечер. Вы действительно хотите такой жизни для себя?»

Улыбка Майи наконец угасла.

Я подождал несколько мгновений. Она не ответила. «Вот, – продолжил я, – Позвольте мне перечитать эти строки еще раз:

Иногда я страшусь того, что когда‐нибудь, оглядываясь на свою жизнь, буду задавать себе вопрос: почему и как я позволила себе потратить ее впустую? Вот почему мне бы хотелось поработать с Вами, доктор Ялом, – я верю, что Вы сможете помочь найти способ не позволить навязчивым идеям разрушить мое будущее.

Некоторое время мы сидели молча, а затем Майя, лицо которой стало серьезным, заговорила:

«Я немного ошеломлена тем, что вы мне только что сказали, доктор Ялом. Спасибо. Я ждала этих слов. Мне нужно было их услышать. Я считаю, что ваши замечания жесткие, но справедливые».

«Да, я полагаю, что это так, – сказал я. – Воспринимайте их как сигнал к пробуждению».

«Что мне делать?»

«Вам придется разобраться со своими эмоциями и поставить реальные приоритеты выше ваших навязчивых мыслей».

«Но как?»

«На это, разумеется, потребуется не один час, но, к счастью, хороший психотерапевт сможет вам в этом помочь. Дайте мне немного времени, я разузнаю и вышлю вам контакты пары отличных специалистов в вашем регионе».

—

Я закончил сеанс со смешанными чувствами. Я редко вступаю в конфронтацию. Не был ли я слишком резок? Была ли она готова это услышать? Одна вещь, которая очевидна, заключалась в том, что желание быть по‐настоящему полезным на этих одночасовых сеансах нередко сопровождалось огромной нехваткой времени, давлением, которое вынуждало меня делать выбор, которого я бы в противном случае не сделал, выбор, который не соответствует логике, свойственной более традиционной терапии. В случае с Майей я прибег к прямой конфронтации, хотя, как правило, гораздо эффективнее подвести пациента к самостоятельному пониманию. Как психотерапевты мы рассматриваем возможности и задаем вопросы, заставляющие пациентов задуматься о том, как они живут, соответствуют ли их действия собственным ценностям и хорошо ли им служат их убеждения, поскольку мы понимаем, что глубокие изменения должны происходить не извне, но изнутри.

Во всем этом есть горькая ирония, потому что пациенты обычно приходят на терапию в состоянии сильного стресса. Чего они хотят в таком состоянии, так это, по большому счету, решения своей проблемы независимо от того, является она внешней или внутренней. И это решение, как они часто представляют, должно иметь форму совета о том, что им делать. Однако реальные изменения происходят в результате того, что пациент пересматривает свои собственные наклонности и вносит в них изменения, а не оттого, что ему говорят, как поступать в той или иной ситуации. Почти всегда будет гораздо меньше пользы, если я укажу кому‐то, что делать, вместо того чтобы помочь преодолеть внутренние препятствия и дать прийти к собственным выводам, более согласованным с истинными целями пациента.

Но я понял, что на большинстве моих разовых сеансов было мало времени для этого более глубокого процесса, особенно если имеешь дело с человеком, настолько же приверженным своим иллюзиям, как Майя. На том сеансе я пытался дать ей возможность увидеть самой, насколько несовместимой была жизнь, нарисованная ее фантазией, со счастливыми отношениями с Чарли. Я предполагал, что этот диссонанс выведет ее из состояния беспечности, но этого не произошло. Вместо этого она ответила: «Я уверена, что все получится!» Так что мне пришлось шокировать Майю еще больше, зачитав ее собственные слова и выразив свое твердое убеждение, что Чарли не останется с ней, если станет «гражданином второго сорта» при ее собаках. Обычно нехарактерные для меня резкие слова согнали с ее лица безмятежную улыбку. Надеюсь, это вдохновит Майю на получение в дальнейшем постоянной психотерапевтической помощи. Следующее электронное письмо от нее подтвердило это:

Д-р Ялом!

Пожалуйста, знайте, что Ваши слова нисколько не выбили меня из колеи. Напротив, я даже не хотела, чтобы наша встреча заканчивалась. В моей жизни не так много людей, которые по‐настоящему честны со мной. Было приятно услышать,