Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль

врага? Фраза «по мнению солдат, они могли бы сражаться» тоже довольно любопытна. Каких солдат? Военных советников в форме или же, возможно, его собственных сыновей, которые в то время принимали участие в боевых действиях? Как и в других случаях, ни об одном из заседаний в Гайд-парке не осталось «официальной стенограммы» в опубликованных годы спустя официальных правительственных документах США.

Пока Рузвельт размышлял над тем, куда послать войска, Черчилль во время своего уже третьего менее чем за год трансатлантического визита был озабочен продолжающимися дебатами между Великобританией и Америкой по поводу начала военных операций для создания «второго фронта». Немцы вели ожесточенные бои с Советской армией в России, и Сталин умолял Черчилля и Рузвельта высадить войска в Западной Европе, чтобы ослабить натиск вермахта. В августе 1939 года Советский Союз и Германия подписали договор о ненападении, известный как пакт Молотова – Риббентропа, который был заключен советским министром иностранных дел Вячеславом Молотовым и его немецким коллегой Иоахимом фон Риббентропом, бывшим виноторговцем, поставлявшим вина и шампанское Гитлеру и имевшим обширные связи в правительственных кругах Германии. 22 июня 1941 года нацисты нарушили пакт, вторгшись в Советский Союз в ходе операции «Барбаросса», крупнейшего сухопутного наступления в истории, и создав Восточный фронт, – все это получило в Советском Союзе название «Великая Отечественная война». Сталин был убежден, что отвлечение части немецких дивизий с востока для сражений на западе Европы облегчит ему задачу защиты матушки-России и в то же время втянет союзные войска в боевые действия ближе к границам СССР.

Стратегический спор между Британией и США велся главным образом вокруг времени – определения подходящего момента для вторжения с запада. Где нанести удар было тоже очень важно, но вопрос когда оставался предметом оживленнейших дискуссий и рассматривался со всех возможных сторон. Раньше или позже? Когда наступит самый оптимальный момент для наступления?

Из встреч с начальником штаба армии США генералом Джорджем Маршаллом и Гопкинсом в Лондоне в апреле 1942 года Черчилль понимал, что американцы выступают за скорейшее нападение через Ла-Манш. Более того, 3 апреля Рузвельт написал еще одно письмо с обращением «Дорогой Уинстон», которое два эмиссара доставили премьер-министру лично. «Ваш и мой народ требуют создания фронта, чтобы ослабить давление на русских, – писал Рузвельт, – и эти народы достаточно мудры, чтобы понять, что русские сегодня убивают больше немцев и уничтожают больше техники, чем мы с вами, вместе взятые». Послание содержало яркую фразу, почти приказ: «Действуйте!»

Страстное желание Рузвельта помочь Советам стало еще более очевидным в конце мая 1942 года после визита в Вашингтон Молотова, советского министра, имя которого стало саркастическим наименованием «коктейля Молотова» – бутылок с горючей смесью, переправляемых во время Зимней войны между Финляндией и Советским Союзом в 1939 и 1940 годах под видом, как говорил Молотов, гуманитарной помощи. Вскоре после прибытия Молотов, обозначенный в календаре президента как «комиссар по иностранным делам» и занимавший в Белом доме те же покои, что и Черчилль, начал свое личное наступление, чтобы заставить Рузвельта согласиться на открытие второго фронта. Во время их встречи 30 мая Молотов сообщил, что по пути в США он беседовал с Черчиллем и что премьер-министр не дал прямого ответа об участии Британии в предлагаемом вторжении. В недвусмысленных выражениях, повторяя суровые призывы Сталина, советский чиновник хотел выяснить, готовы ли Соединенные Штаты открыть второй фронт. «Если вы отложите свое решение, – сказал он почти угрожающим тоном, – вам придется в конце концов принять на себя основную тяжесть войны, и, если Гитлер станет неоспоримым хозяином континента, следующий год будет, несомненно, тяжелее этого».

В поисках ответа на это жесткое заявление Рузвельт обратился к генералу Маршаллу и спросил, готовится ли американская армия к открытию второго фронта. Маршалл подтвердил, что такая подготовка ведется. Президент тогда сказал Молотову, что он «ожидает открытия второго фронта уже в этом году».

Маршалл счел, что, указав дату «в этом году», Рузвельт был излишне конкретен, и Черчилль, услышав об этом, высказал серьезное сомнение в том, что Британия и США окажутся в состоянии провести успешное вторжение в течение нескольких ближайших месяцев. Премьер-министру нужно было лично убедиться в том, что, собственно, имел в виду под этими словами президент. Во время июньской поездки в Вашингтон он хотел получить какую-то информацию о планах США, а также донести до американцев свое мнение: он считал совершенно необходимым отсрочить столь важную и сложную операцию. Состоится ли она? Сейчас или позже?

Военный министр Генри Стимсон был уверен, что следует как можно скорее подготовиться к операции через Ла-Манш. Собственно, в день прибытия Черчилля в Соединенные Штаты Стимсон выступил за концентрированное наращивание сил на британской территории (получившее кодовое название «Операция „Болеро“») до начала вторжения. Он сделал это в подробном письме Рузвельту из десяти пунктов, в котором утверждал: «Географически и исторически „Болеро“ – это самый легкий путь к центру сердца нашего главного врага». С каждым днем той июньской недели становилось все более очевидно, что Стимсон является одним из самых сильных американских сторонников нападения через пролив, и его твердая позиция оказалась полной противоположностью позиции Черчилля. Более того, указывая на преимущества «Болеро», Стимсон критиковал любую операцию в Северной Африке как отвлечение от главной задачи – нападения на «сердце нашего главного врага».

Стратегию будущего до начала конференции разрабатывал не только Стимсон. Как и в декабре предыдущего года, Черчилль прибыл подготовленным. 15 июня он широко распространил меморандум из одиннадцати пунктов, а также представил подробное письмо Рузвельту, составленное уже в Гайд-парке. В меморандуме, который должен был стать предметом обсуждения в первые же дни конференции, он тактично, но недвусмысленно указал на 1943-й, а не 1942 год как время основных мероприятий, необходимых для создания долгожданного второго фронта. Заявив, что британское правительство «не одобряет операцию, которая наверняка приведет к катастрофе», он подчеркнул свою точку зрения: «Мы твердо придерживаемся мнения, что в этом году не должно быть никакой существенной высадки во Франции, если мы не хотим оставить там на поле боя своих солдат».

Если широкомасштабное наступление в Европе в ближайшие месяцы невозможно, премьер-министр предложил «снять часть нагрузки с России», проведя «операцию во Французской Северо-Западной Африке» – возможность, впервые озвученная на встречах в Белом доме шестью месяцами ранее. Меморандум устанавливал цели, которые Черчилль считал реалистичными. По его мнению, союзники определенно не будут готовы в 1942 году к тому, что потребуется для создания второго фронта в Западной Европе, но объединенные британские и американские силы останутся в выигрыше, если до конца 1942 года смогут принять участие в боевых действиях и приобрести боевой опыт. Несмотря на дружескую обстановку бесед в долине Гудзона, первый визит