Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль

Исмея, ни Маршалла, ни единой действующей военной фигуры ни с той ни с другой стороны. Республиканец Стимсон, еще в 1910-м проигравший выборы на пост губернатора штата Нью-Йорк, затем занимал пост военного министра при президенте Уильяме Тафте с 1911 по 1913 год и Государственного секретаря в течение одного срока президентства Герберта Гувера. Нокс, служивший на Кубе в кавалерийском полку «Мужественные всадники» Теодора Рузвельта во время испано-американской войны, выдвигался в 1936-м на пост вице-президента при кандидате-республиканце Альфе Лэндоне на проигранных ими Рузвельту президентских выборах. Стимсон и Нокс были двумя видными республиканцами в администрации Рузвельта, и могло сложиться впечатление, что вся встреча была организована чуть ли не для того, чтобы продемонстрировать двухпартийную политику президента в годы войны. На фоне непристойной межпартийной свары, свидетелями которой нам приходится быть в XXI веке, Рузвельт хотел вместе с республиканцами выступать единым, общенациональным фронтом.

Интересно, что Черчилль эту встречу в своих мемуарах даже не упоминает. Он занял позицию, противоположную той, которую изложил Стимсон, высказавшись в пользу анализа возможностей проведения в 1942 году операций в Северной Африке, Норвегии и даже на Пиренейском полуострове. Предусмотренное американскими военными планировщиками вторжение в Западную Европу откладывалось на неопределенное время, возможно на 1943 год. Нерешительность Черчилля в отношении европейского варианта и его энтузиазм в отношении других действий создавали постоянные трения в американских официальных кругах, которые требовали много времени для разрешения.

Споры вокруг стратегии занимали большую часть времени и внимания Черчилля во время его июньского визита, но существовали и другие обязательства, которые нужно было выполнить. Гопкинс сказал ему, что президент хочет, чтобы он встретился и поговорил с двумя перспективными генералами: Дуайтом Эйзенхауэром и Марком Кларком. Черчилль пишет, что их «привели в мою охлажденную кондиционером комнату» в Белом доме, после чего отмечает: «На меня сразу же произвели впечатление эти замечательные, но до сих пор незнакомые мне люди. Мы говорили почти исключительно о широкомасштабном вторжении через Ла-Манш в 1943 году, которое, очевидно, главным образом занимало их мысли». Черчилль по-прежнему отказывался согласовать точную дату вторжения – говорил, что через год. Звучало определенно, но в то же время совершенно расплывчато. Главная причина, по которой Эйзенхауэр должен был поговорить с Черчиллем о возможном вторжении, заключалась в том, что вскоре после этой встречи он уезжал в Лондон, чтобы занять там пост Верховного главнокомандующего силами союзников в Европе. В Лондон он прибыл еще даже раньше возвращения туда премьер-министра.

В книге «Поворот судьбы» Черчилль писал, что встретился с Эйзенхауэром и Кларком в воскресенье 21 июня, в день падения Тобрука. В календаре президента указана другая дата – верная – понедельник 22 июня. Указание неверной даты – не такая уж грубая ошибка. Однако Эйзенхауэр ни в коем случае не был «незнаком» Черчиллю. Как мы уже писали в первой главе, он принимал участие во встрече с премьер-министром 24 декабря 1941 года, когда вместе со Стимсоном пришел в Белый дом обсуждать ситуацию на Филиппинах.

Политические лидеры встречаются по работе со множеством людей. Но Черчилль – поразительно – не смог вспомнить свои первые встречи ни с Рузвельтом, ни с Эйзенхауэром, нынешним и будущим обитателями Белого дома. Это, мягко говоря, странное совпадение. Оба они, каждый по-своему, были вынуждены напомнить британскому лидеру, когда они впервые пожали друг другу руки. Когда Черчилль с радостным оживлением объявил, как он рад познакомиться с Рузвельтом на Атлантической конференции в 1941 году, слегка обиженный Рузвельт напомнил премьер-министру, что они уже встречались раньше – за ужином в Лондоне в июле 1918 года во время Первой мировой войны, когда тридцатишестилетний Рузвельт в должности помощника министра военно-морского флота сопровождал своего шефа в поездке в Европу, а Черчилль, которому тогда было сорок три года, занимал пост министра боеприпасов. (Рузвельт не стал тогда говорить, что та первая встреча четвертью века ранее не произвела на него большого впечатления.) В случае Эйзенхауэра одно из последних писем, которое он написал Черчиллю в конце его второго премьерского срока, напоминало о «моменте нашей первой встречи в Вашингтоне в декабре 1941 года». А еще через несколько предложений он напомнил «Уинстону» и о своем визите в Белый дом в июне 1942 года, «когда нам пришлось столкнуться с горькой реальностью катастрофы в Тобруке».

Во время второго пребывания в Белом доме Черчилль получил срочную телеграмму от Идена с призывом как можно скорее вернуться в Лондон, чтобы разобраться с последствиями катастрофической капитуляции и другими проблемами. Черчилль не послушался, и Иден счел, что премьер-министр в своем ответе «звучал раздраженно и дал понять, что самые важные дела у него там». Черчилль продолжал придерживаться своей программы, ведя постоянные встречи с американцами или с сопровождавшими его в поездке британскими военными. После встречи с Эйзенхауэром и Кларком они с Рузвельтом обсудили размещение авиации, подводных лодок, морские перевозки, а также отправку американских войск на Ближний Восток. В отличие от первой конференции, полугодом ранее, на этой они обсуждали непосредственный ход войны, уделяя больше внимания деталям боевых действий в рамках более широкой стратегии союзников.

На протяжении всего визита Черчилля секретность его местонахождения была в приоритете. Например, в колонке «День в Вашингтоне» газеты New York Times за 24 июня первое предложение гласило: «Президент Рузвельт и премьер-министр Черчилль продолжили встречи в рамках конференции и на следующий день пригласили на отдельные встречи с ними Тихоокеанский военный совет и двухпартийную делегацию Конгресса». Несмотря на сухую информативность этого сообщения первая его часть была намеренно неверной, являясь примером сознательной дезинформации в условиях военного времени. Никаких планов о проведении конференции у Рузвельта и Черчилля не было и быть не могло, так как премьер-министр должен был совершить тайную поездку за пятьсот миль от Вашингтона.

В сопровождении Стимсона, Маршалла, Брука, Исмея и других Черчилль на президентском поезде отправился в ночную поездку на военную базу Форт Джексон в городе Колумбия в штате Южная Каролина. Здесь, на полпути между Нью-Йорком и Майами, был оборудован огромный учебный центр, где почти десять тысяч солдат проходили разного рода военную подготовку. В их числе было и свыше тысячи десантников-парашютистов, отрабатывавших нападение с воздуха. Исмей, служивший в британской армии с 1905 года, не был впечатлен увиденным. Черчилль с ним не согласился, и, как он пишет в мемуарах, сказал своему генералу: «“Вы не правы. Это прекрасный материал, и они очень быстро научатся”. До американцев же я постоянно доносил свою точку зрения, что для подготовки солдата требуется два года, а то и больше. И конечно же спустя два года [в июне 1944-го, в “День Д” 6 июня], те солдаты, которых мы видели в Каролине, воевали