Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль

ста тысяч американских и британских солдат под командованием Эйзенхауэра высадились на берегах Алжира и Марокко в первой успешной совместной операции США и Британии на другом берегу Атлантики. Военная победа над странами оси, включавшими в себя войска марионеточного режима Виши и военно-морские силы Германии и Италии, дала союзникам контроль над западным Средиземноморьем и плацдарм для будущего наступления в Северной Африке на восток на Суэцкий канал, а также через Средиземное море на Европейский континент. Однако, как и опасался Рузвельт, задержка в начале вторжения дорого стоила Демократической партии в поддержке президента на Капитолийском холме. В Сенате демократы потеряли девять мест (сохранив, правда, большинство 57 против 38), а в Конгрессе их преимущество сократилось с подавляющего в 105 мест до весьма узкого в 13 – 222 против 209. Результаты промежуточных выборов стали предупреждением Рузвельту о потере политического влияния в ключевой момент войны и за два года до того, как он вновь готовился предстать перед избирателями.

Операция «Факел» не была открытием Второго фронта в Европе, которого так жаждали многие в правительстве США и за его пределами, как только войска будут готовы к сражению и военная техника окажется на месте. Однако после июньского визита Черчилля и неудачи в Тобруке у премьер-министра и президента были основания для вновь обретенной уверенности. 13 ноября Черчилль написал Рузвельту: «Наши усилия оказались успешнее наших надежд, и мы не должны пренебрегать дарами судьбы».

Декабрь для американцев означал целый год ведения войны. Почти четыре миллиона военнослужащих были вовлечены теперь в боевые действия на суше, на море и в воздухе. Декабрь стал также тридцать первым месяцем пребывания Черчилля на посту премьер-министра. С приближением Нового года ни один ни другой лидер не мог предполагать, что им предстоит оказаться вместе в шесть разных месяцев наступающего 1943 года – в январе, мае, августе, сентябре, ноябре и декабре – и что они будут проводить свои встречи в пяти разных странах – Марокко, Соединенных Штатах, Канаде, Египте и Иране. Рузвельт станет первым американским президентом, отправившимся на международную конференцию, а Черчилль покроет на тысячи миль больше, чем Рузвельт, для того чтобы его предложения – и его личность – смогли сформировать ход войны. Многие дни, проведенные им вне Лондона в 1943 году, он будет жить и работать в Белом доме – однажды даже в отсутствие там Рузвельта.

Глава 3

«Передвижной цирк Уинстона»

В течение одиннадцати месяцев, с июня 1942-го по май 1943 года, удача в войне была решительно на стороне союзников – настолько, что третья встреча Черчилля в Белом доме приобрела черты уже чуть ли не празднования скорой победы. Вместо недельного, предельно скрытного визита с горсткой помощников годом ранее, начавшийся 11 мая шестнадцатидневный саммит широко освещался на первых полосах газет, и Черчилль прибыл в сопровождении свиты из 150 военных советников и помощников, а в Белом доме к ним присоединились еще шестеро постоянно находившихся в Вашингтоне британцев. Британский посол в США лорд Галифакс в секретном дневнике не без издевки и со свойственной ему язвительностью писал о «передвижном цирке Уинстона», демонстрировавшем «забавную форму мании величия со стороны Уинстона».

Что побудило премьер-министра на столь откровенную публичность? К чему была эта показная грандиозность? После поражений и неудач на протяжении большей части 1942 года, включая падение Тобрука в июне и фиаско рейда на Дьеп во Франции в августе, в ходе которого более половины канадского, британского и американского десанта численностью 6100 человек погибли, были ранены или попали в плен, союзники одержали значительные победы во втором сражении под Эль-Аламейном в Египте в конце октября – начале ноября, а также в операции «Факел» в Северной Африке в ноябре того же года. Оглядываясь на то время, Черчилль не без хвастовства писал: «Можно, наверное, сказать: до Эль-Аламейна у нас не было побед. После Аламейна у нас не было поражений». 10 ноября на обеде в резиденции лондонского мэра Мэншн-хаус премьер-министр провозгласил: «Это еще не конец. Это даже не начало конца. Но это, возможно, конец начала». На следующий день в Палате общин он заявил: «Историки смогут объяснить Тобрук. Восьмая армия за него отомстила».

Торжествуя победу в пустыне, достигнутую в немалой степени благодаря доставленным из Америки после Тобрука тремстам танкам, Черчилль назвал «эту битву за Египет» лишь одним из аспектов скоординированного плана союзников в западной части Средиземноморья. Он имел в виду операцию «Факел» – вторжение англо-американских войск в Северную Африку под командованием генерала Эйзенхауэра – первое крупное наступление США на европейско-североафриканском театре войны. В своей речи 10 ноября премьер-министр не преминул разделить заслуги с американцами, отметив: «Президент Соединенных Штатов, Главнокомандующий вооруженными силами Америки, является автором этого могущественного начинания, и во всем этом я был его активным и страстным лейтенантом». Обозначив себя в роли младшего офицера, Черчилль сознательно и не без иронии понизил свой статус – на самом деле четвертью века ранее он во время Первой мировой войны был в звании подполковника. Но при всей своей мании величия, он прекрасно отдавал себе отчет, какое место он занимает в иерархии руководства Объединенными Нациями.

За девять дней до того, как Рузвельт встречал поезд из Нью-Йорка, доставивший в Вашингтон Черчилля и его свиту после трансатлантического путешествия на Queen Mary, премьер-министр отправил Гарри Гопкинсу «особо секретную» телеграмму с предложением остановиться в британском посольстве из-за ряда внутренних проблем, которыми был занят Рузвельт, – кроме повседневных военных забот на него свалились еще забастовки шахтеров. Кроме проблем размещения Черчилль затронул в телеграмме вопрос, обосновывавший необходимость проведения полномасштабной конференции. В его изложении это звучало как предупредительный сигнал: «Я осознаю, что существуют серьезные внутренние расхождения, которые, если их не устранить, приведут к значительным трудностям и ослаблению наших действий летом и осенью. Эти трудности мы должны преодолеть». Премьер-министр, казалось, начал ощущать ослабление единства союзников и своего влияния на общую стратегию войны.

Хотя телеграмма Черчилля была адресована Гопкинсу, ответ через несколько часов пришел от самого президента, который писал, что «с удовольствием» ждет предстоящий визит премьер-министра: «Я полностью с вами согласен – у нас есть важнейшие вопросы, которые мы должны обсудить, и чем скорее, тем лучше». А в конце Рузвельт приписал: «Конечно же я хочу, чтобы вы остановились у меня». Несмотря на наличие построенного на другой стороне улицы по инициативе Элеоноры Рузвельт гостевого дома Блэр-хаус, британский лидер вновь поселился в Белом доме после длительного морского путешествия, в части которого его сопровождал эскорт из десяти американских военных кораблей. Опасность, как с моря, так и с воздуха, оставалась