Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль

склонен направлять туда силы и средства, что заставило генерал-лейтенанта Джозефа Стилуэлла, командующего американскими войсками в Китае, Бирме и Индии, заявить, что китайцы с подозрением относятся к британцам. Черчиллю не понравилось, что такое мнение было озвучено, и он не считал это обвинение справедливым. Стилуэлл, которого называли «уксусным Джо» за его резкий характер и нелюбовь к коллективным решениям, не отступал, настаивая на увеличении ежемесячных поставок в Китай.

Выведенный из себя Черчилль не сдавался и выступил против «необоснованных подозрений китайцев». Двухчасовая встреча закончилась откровенным противостоянием между американцами и британцами и просьбой к военным советникам разработать планы помощи китайцам. Чтобы опровергнуть обвинения Стилуэлла, Черчилль дал понять, что британские войска «совершенно готовы сражаться в истинном братстве со своими союзниками». Генерал Алан Брук в своей дневниковой записи напрямую выступил против Стилуэлла, назвав его «маленьким человеком, не имеющим никакого представления о стратегии». Начальник Имперского Генерального штаба впоследствии только укрепился в своем мнении, охарактеризовав Стилуэлла как «китайского лингвиста с небольшими военными знаниями и отсутствием каких-либо стратегических способностей. Его худшей проблемой, однако, была его глубоко укорененная ненависть ко всему британскому!» Иллюзия «подлинного братства» англоязычных союзников во время конференции «Трезубец» неоднократно подвергалась испытаниям.

Следующие пять дней Черчилль и Рузвельт держались в стороне от очередного совместного заседания своих упрямых советников, обсуждая менее спорные темы и ведя разговоры друг с другом. После бурной встречи в пятницу они оба пошли другим путем, избегая военных советов в Белом доме.

На сей раз вместо уикенда в Гайд-парке, откуда начинался предыдущий визит Черчилля в Америку, президент решил отвезти премьер-министра в свое новое тайное прибежище в горном парке Катоктин в штате Мэриленд. Рузвельт назвал его Шангри-Ла – в честь мифического рая в Гималаях, описанного в вышедшем в 1933 году популярном романе Джеймса Хилтона «Потерянный горизонт». Позднее Дуайт Эйзенхауэр переименовал эту загородную президентскую резиденцию в Кэмп-Дэвид – в честь своего отца и внука. Черчилль стал первым высокопоставленным иностранным гостем в Шангри-Ла. Рузвельт же, по данным Национальной парковой службы, в 1942–1943 году приезжал девятнадцать раз, проведя здесь в общей сложности шестьдесят четыре дня.

Вертолетов еще не было, и расстояние в 65 миль на северо-запад от столицы преодолели в бронированном лимузине. В дороге, как вспоминал Черчилль, у него произошла небольшая перепалка с Элеонорой Рузвельт на тему – всего-навсего – кому где сидеть в машине. Миссис Рузвельт выбрала для себя узкое тесное сиденье впереди, предоставив Черчиллю место сзади рядом с президентом. «Ну уж нет! – возразил Черчилль. – Я этого не позволю! Британская империя вступает в действие». Он настоял на своем и заставил Первую леди сесть рядом с мужем. Олицетворение себя со всей империей было не так уж характерно для Черчилля, но здесь такой шуткой – не без подтекста – он, видимо, хотел утвердить себя в зачастую непростых отношениях с Первой леди Америки. Их конфликты могли касаться как существенных, так и малозначимых вопросов, но за словами об этикете или протоколе иногда крылись более глубокие разногласия, в том числе отношение каждого из них к статусу Британии как колониальной империи.

Дорога в Шангри-Ла дала Черчиллю возможность прихвастнуть своим знанием легенд и преданий, связанных с историей Гражданской войны в Америке. Город Фредерик в штате Мэриленд, через который они проезжали, стал местом боев армий Севера и Юга и был увековечен в стихотворении «Барбара Фритчи» поэта Джона Гринлифа Уиттьера. По легенде, воспроизведенной Уиттьером в стихах, «мятежная орда» проходила однажды через город и увидела развевающийся над домом девяностолетней старушки звездно-полосатый флаг. Один из солдат генерала армии южан Джонатана Стоунуолла Джексона выстрелил.

Звякнуло в раме оконной стекло,

Флаг изрешеченный с древка снесло,

Но грохот ружейный еще не смолк,

Когда подхватила Барбара шелк.

На улицу высунувшись из окна,

Простреленным флагом взмахнула она:

«Стреляйте в седины моей головы.

Но флага отчизны не трогайте вы!»

(Перевод М. Зенкевича)

Черчилль расспросил своих спутников о легендарном доме и даже прочел стихотворение наизусть. В мемуарах он пишет, что никто в машине не поправил перевранные им строчки. Невероятно, но, даже цитируя стихотворение в «Повороте судьбы», он вновь переврал эти строчки, хотя в процессе написания мог легко свериться с оригиналом Уиттьера.

Сопровождавший премьер-министра его личный помощник Чарльз Томпсон написал, что, по словам Черчилля, он «в последний раз читал это стихотворение по меньшей мере лет сорок назад». Даже со всеми ошибками такое исполнение было, как написал Томпсон, «совершенно невероятным… Гарри Гопкинс несколько дней только об этом и говорил. Память у мистера Черчилля была феноменальная». Однако эта «феноменальная» память, пусть даже и с ошибками воспроизведшая давно всеми забытое стихотворение, не позволила ему – как мы уже писали – запомнить свои первые встречи с Рузвельтом и Эйзенхауэром.

Вспомнившееся так кстати патриотическое стихотворение позволило Черчиллю развить тему Гражданской войны. Он заговорил о двух выдающихся генералах Конфедерации, Стоунуолле Джексоне и Роберте Э. Ли – «двух самых благородных людях, когда-либо рожденных на американской земле». Ли, в частности, очаровал Черчилля давно и настолько, что еще в 1930 году он написал для американского журнала Scribner's повествование в жанре альтернативной истории с претенциозным названием «Если бы Ли не выиграл битву при Геттисберге». В этом сказочном сочинении описывалось, как гипотетическая победа Ли привела к обретению «Конфедеративными Штатами» независимости и беспокойному сосуществованию с «Союзом». Далее в причудливом сценарии описывалось, как «две Америки» объединились с Британией, чтобы предотвратить Первую мировую войну. При всей причудливости сценария, искреннее восхищение генералом Ли со стороны Черчилля было очевидным; он говорил, что этот уроженец Вирджинии был «почти уникальным примером сочетания разных качеств – он достиг высочайшего совершенства и как генерал, и как государственный деятель». Спустя годы после публикации этого текста Черчилль вернулся к Ли, восхвалив его в озаглавленном «Великие демократии» четвертом томе своей «Истории англоязычных народов».

Пребывание в Шангри-Ла для обоих лидеров было скорее отдыхом. Рузвельт немало времени уделил своей драгоценной коллекции марок, которая заменяла ему путешествия по миру и была способом его изучения. Они даже попробовали ловить рыбу, усевшись с удочками на берегу одного из водоемов большого, площадью 50 гектаров, поместья.

Пока они вдали от посторонних глаз наслаждались свежим весенним воздухом в горах Мэриленда – на фотографии рыбалки совершенно не по-спортивному одетый Черчилль запечатлен в длинном пальто и широкополой шляпе, – газеты полосу за полосой своих толстых субботних и воскресных выпусков уделяли саммиту и его предполагаемым последствиям. Перед прессой,