Мир японских волшебных сказок - Автор Неизвестен -- Народные сказки

– Запросто может быть, – подумал моллюск. – Однако благодаря замку-раковине я в безопасности, – пробормотал он.

Закрыв свой люк покрепче, он погрузился в глубокую дремоту. Проснувшись, он почувствовал себя вполне отдохнувшим чуть-чуть приоткрыл дверь, чтобы осмотреться.

– Как все странно выглядит, или это я сплю? – произнес он, увидев вокруг множество рыбы, моллюсков, креветок и лобстеров, лежавших вместе с ним на какой-то доске.

– Ого, а это что такое? – закричал он, захлопнув дверь, когда увидел прямо перед собой собачью морду с большим черным носом и длинными усами.

Бедный моллюск! Он лежал на прилавке торговца рыбой, а на его спине – бумажка с надписью «десять монет» (1–10 центов). Несколько часов спустя, купленный женой рабочего на обед, он вместе с его сородичами был потушен в собственном соку. Замок, которым он так гордился, сначала послужил обеденной чашкой, а затем блюдцем, после чего был выброшен в мусор и сожжен в извести.

Запах и звон

Люди Эдо очень любят жареных угрей. Богатый купец по имени Кизабуро, дрожавший над своими деньгами, однажды поселился рядом с лавкой Кичибея, который ловил угрей, жарил их и тем самым зарабатывал себе на жизнь. Ночами мистер Кичибей ловил рыбу на продажу, а днем чистил ее и коптил для своих покупателей. Разрезанная на куски в 3–4 дюйма длиной, она шипела, лежа на железной решетке над красными от жара углями, которые вспыхивали, поскольку их постоянно раздували.

Кизабуро, желая сэкономить денег и имея недюжинные способности к фантазии, каждый день в обеденное время садился ближе к соседской двери. Он ел свой вареный рис, принюхивался к запаху жареного угря, который проникал в его жилище, и наслаждался: за нос не нужно платить, в отличие от рта. Он хвалил себя за то, что отлично сэкономил и его денежный ящик становится тяжелее день ото дня.

Кичибей, торговец угрем, узнав об этом, подумал, что надо бы брать с жадного соседа плату за запах угря. А потому, выписав счет, он предъявил его Кизабуро, который вроде бы даже не огорчился. Он позвал свою жену и велел ей принести железный ящик с деньгами, что и было сделано. Вытащив целую горсть блестящих kobans (кобанов – овальных золотых кусочков стоимостью примерно 5–6 долларов), ichi-bu и ni-bu (ичи-бу и ни-бу – серебряных квадратиков стоимостью примерно четверть и полдоллара соответственно), он энергично позвенел монетками, а затем прикоснулся к счету торговца угрем своим веером, поклонился и с улыбкой произнес:

– Вот теперь, мистер Кичибей, мы квиты.

– Что?! – воскликнул торговец угрем. – Вы не собираетесь мне платить?

– Почему же, я заплатил вам. Вы взяли с меня за запах угря, а я заплатил вам звоном монет.

Озеро-лютня и несравненные горы

Ни одно из прекрасных мест на «Земле священных богов», как называют свою страну японцы, не может сравниться по красоте с горой Фудзи и озером Бива. Первая представляет собой огромный конус белого снега, а второе – полотно небесно-голубой воды в форме лютни с четырьмя струнами.

Занимая двадцать квадратных лиг пространства равнины и устремившись на двенадцать тысяч футов ввысь, Фудзи, или Фудзияма, отбрасывает тень закатного солнца далеко в океан, и четырнадцать провинций видят блеск ее величественной снежной шапки. Она сидит, словно король на троне, в центре провинции Суруга.

В ста тридцати милях на запад, как крылья журавля в полете, в сердце О́ми раскинулось Бива-Ко, озеро-лютня. Оно тянется на шестьдесят миль в длину, а цвет у него голубой, точно у неба, которому оно служит зеркалом. Вдоль его берегов высятся белостенные замки и тянутся поля тутовой ягоды. На его груди покоятся лесистые острова – белые, но не от снега, а от того, что на ветвях деревьев тысячи цаплей устроили гнезда, и они напоминают лилии на стебельке. Люди утверждают, что в глубинах озера есть драконий замок (Риу Киу), где обитают дракон Кай Риу О, чья голова покрыта шлемом, и его супруга, коронованная морской раковиной Королева Подводного Царства.

Почему странники изо всех уголков империи радостно восклицают, взобравшись на зольные слои и куски лавы: «Я человек О́ми»? А почему, утолив жажду талой водой из кратера Фудзи, они выкрикивают: «Я пью из озера Бива»? Почему дети хлопают в ладоши, когда плывут в лодке по голубой поверхности Бивы, и говорят: «Я на вершине Фудзиямы»?

Ответы на эти вопросы содержатся в японской легенде.

* * *

Когда были созданы Небо и Земля, ни озера Бива, ни горы Фудзи не существовало. Суруга и О́ми представляли собой равнины. Даже спустя долгое время после того, как Японию населили люди и микадо столетиями правили этой страной, ничего не вздымалось к небесам так высоко, как пики Фудзи, и не было никаких водных пространств, так сильно приближающихся к Подводному Царству, как дно Бивы. Мужчины вели плуг и сажали рис прямо над теми местами, где сейчас расположен кратер и где находится самая глубокая точка.

Но однажды ночью в древние времена случилось страшное землетрясение. Весь мир содрогнулся, облака опустились на землю, потоки воды хлынули с неба, а грохот стоял, словно бились тысячи и тысячи драконов. Утром же все стихло и успокоилось. Небо снова стало голубым. Земля сделалась такой же яркой и «белолицей», как в те времена, когда солнечная богиня вывела ее, прячущуюся, из пещеры.

Люди Оми проснулись в страхе, боясь не найти ни землю, ни небо, как вдруг – ло! – они увидели, что там, где еще вчера была возделанная земля или бесплодное болото, сейчас простирается огромное голубое полотно. Может быть, это небо? Упала вниз часть «голубых полей небес»? Или это океан? Они подошли ближе и попробовали воду на вкус. Она была пресной и свежей, как ключевая. Они посмотрели на нее с высоких холмов и, увидев ее очертания, назвали ее «озеро четырехструнной лютни». Другие же, гордясь новой собственностью, называли это пространство озером О́ми.

А еще больше были удивлены люди Суруга. Моряки, находясь далеко в море, терли глаза и пытались понять, что это за странный предмет в форме белого облака возвышается перед ними. Может быть, Ивакура, вечный трон Небес, спустился из царства белых облаков на землю, чтобы отдохнуть? Некоторые думали, что они просто сбились с пути, но, узнав знакомые очертания берега, убедились, что это