Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

сделать Феррари, когда его друг Эмерсон Фиттипальди сказал, что Старик вышел на него и предлагал заключить двухгодичный контракт. Если это позабавило Лауду, а переговоры с Петерсоном разозлили, то новость о том, что Карлос Ройтеман подписал соглашение, вывела его из себя. Если Энцо Феррари пытался таким неловким образом дать понять своему действующему чемпиону мира, что не ждет его возвращения, то он добился прямо противоположного результата. Неприязнь Лауды к аргентинцу была столь велика, что он только укрепился в своем решении вернуться в спорт любой ценой. Первоначально Ники планировал вернуться на Гран-при Канады 3 октября, но передумал и собрался участвовать в гонке 12 сентября на Гран-при Италии.

О своем решении Лауда рассказал на пресс-конференции в Зальцбурге. Герхард Кунчик, автоспортивный обозреватель в Salzburger Nachrichten, представлял там немецкую прессу:

Я не был на «Нюрбургринге»: 1 августа я работал на европейском авторалли близ Вены. В то самое утро рухнул Райхсбрюке, основной мост через Дунай. К счастью, было пять утра, так что погиб только один человек. Случись подобное в середине дня, жертв было бы намного больше. Днем мы услышали, что в аварию попал Лауда, а позже узнали, что он серьезно пострадал. Мы не могли в это поверить: две такие новости в один день!

Я был на конференции в отеле «Шлоссвирт Цу Аниф», неподалеку от Зальцбурга, где Ники, сидевший с забинтованной головой, объявил о своем намерении участвовать в гонках в Монце. Пресс-конференцию устроила компания Römerquelle (производитель минеральной воды), спонсор Лауды. Все решили, что Ники просто сошел с ума. У него ничего не получится.

«Никто не верил, что Лауда будет участвовать в гонке. Это противоречило здравому смыслу, — сказал Одетто. — Мы подготовили машину для Карлоса Ройтемана, на которой он должен был выступить в Монце и на всех следующих этапах до конца сезона. Контракт заключили на 1977 год: Карлос становился партнером Клея Регаццони. Когда я сообщил синьору Феррари о готовности Ники участвовать в гонках, Старик заметил, что по контракту Лауда обязан продемонстрировать, что он в хорошей форме и в состоянии показывать высокие результаты».

Через 38 дней после аварии Лауда позвонил в Маранелло. Он хотел доказать Ferrari и всему миру, что он снова готов участвовать в «Формуле-1». Одетто вспоминал:

Это был один из самых удивительных дней в моей жизни. Ники прилетел на своем самолете со своим пилотом — хотя он и сам умел им управлять. Мы приехали за ним в аэропорт Болоньи и повезли во Фьорано. Из самолета к нам вышел парень в комбинезоне, который висел мешком, бледный, с запачканными кровью бинтами на голове. Все, в том числе [Эрмано] Куоги [главный механик Лауды], были в шоке. Казалось, что перед нами привидение, как в фильме ужасов.

Он сел в машину и сделал два круга, довольно медленно. Все подумали: «Бедный парень». Потом вылез и сказал, что надо отрегулировать ремни: ему неудобно. Снова забрался в кокпит и после пяти, шести, семи кругов поехал все быстрее и быстрее. После 10 кругов вернулся и попросил еще кое-что настроить. Потом долго гонял по трассе, скорость все росла. Сейчас я не помню, какой был рекорд трассы, но Ники почти подобрался к нему.

Я поехал к синьору Феррари, он спросил время круга и количество кругов, пройденных Лаудой. А потом сказал: «Мы должны отправить его в Монцу: он доказал, что находится в отличной форме и может показать результат, поэтому по контракту мы обязаны дать ему стартовать». Так что пришлось позвонить в Монцу Берни [Экклстоуну] и предупредить, что у нас будет три машины. Это было довольно сложно для нас: больше механиков, больше деталей. Но мы должны были это сделать.

Ferrari не принимала участия в Гран-при Австрии 15 августа. Официальная причина — из уважения к своему гонщику-австрийцу. В это мало кто верил, включая Лауду. Скорее, это был циничный шаг в надежде, что этап отменят и лишат Ханта и McLaren возможности отыграться. Карусель закрутилась все быстрее — как и думал упрямый Энцо Феррари, — и на Гран-при Голландии Скудерия[57] выставила всего одну машину с Клеем Регаццони в кокпите.

«Зря мы не поехали в Австрию, — говорил потом Одетто. — Феррари сказал, что это протест против решения вернуть очки Джеймсу Ханту за испанский Гран-при. Ну и, конечно же, дань уважения Ники Лауде. Если бы поехали, Клей мог бы заработать очки. И на «Зандворте» надо было выставлять две машины. Мы упускали возможность доработать болид».

Джеймс Хант в Австрии пришел четвертым и выиграл Гран-при Нидерландов — в результате от Лауды в чемпионате мира его отделяло всего два очка. Джеймс пристально следил за восстановлением своего друга и соперника. Хант вспоминал:

Когда я узнал, что Ники собирается вернуться, я не удивился. Прекрасно понимал, почему он этого хочет. В больнице есть время подумать, и, как только ты решаешь вернуться, надо приступать к работе. Мотивации у Ники было предостаточно: он все еще лидировал в чемпионате мира и страстно желал выиграть. Мощный стимул для любого. Возвращение — это вызов, и Ники его принял.

Что бы ни думал синьор Феррари о физической форме Лауды или подготовке Регаццони и Ройтемана, Ники был полон решимости бороться за победу в чемпионате, не позволяя Ханту перехватить лидерство.

За соперничеством этих двоих с нарастающим интересом следила британская пресса. Дэвид Бенсон, обозреватель Daily Express, знал обоих гонщиков (он много общался с Лаудой, когда помогал реставрировать в Англии его Bentley). Во время одной из телефонных дискуссий по поводу этого классического авто Бенсон спросил, не согласится ли Ники рассказать историю своего восстановления — за справедливый гонорар. Они договорились, и верный своему слову Ники пригласил Бенсона составить ему компанию в перелете на частном самолете из Зальцбурга в Милан перед Гран-при Италии. Основная часть воспоминаний Лауды в начале этой главы взята из интервью Бенсона. Позже автор напишет в своей книге о чемпионате мира 1976 года: «Это [интервью] — самый замечательный пример рассказа о безграничной отваге, который мне довелось слышать». А вот что Ники говорил о предстоящей гонке в Монце:

Очень многие считали, что я чокнутый, раз собираюсь так скоро после аварии вернуться в автоспорт. Говорили, мол, человеку с обожженным черепом и мертвецки-бледным лицом нечего там делать. Люди, которые так думают, наверное, с удовольствием сидят на больничном. У меня другое отношение к жизни. Если у меня нет цели или я ничего не