Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

Через 1 час 31 минуту после начала заезда Лауда остановил машину в зоне технического контроля, чувствуя себя полностью опустошенным. Медленно выбрался из кокпита, в сопровождении полицейских с собаками прошел к задней части боксов Ferrari и начал осторожно снимать свой шлем. Большая часть кремового огнеупорного подшлемника пропиталась кровью и прилипла к кровоточащим ранам (в местах пересадки кожи раны открылись) — словно яркое доказательство его поистине героического выступления. Одним из тех, кому довелось увидеть этот эпизод, был итальянский журналист Джорджо Пиола:

Меня больше всего шокировало именно это: Ники снимает шлем, а под ним окровавленный платок. Чем-то он походил на монстра. Выглядело пугающе. Невольно задумываешься: как в таком состоянии вообще можно вести машину? Мне самому доводилось получать травмы, может, поэтому его раны меня так поразили. Сломать руку — больно, но кость фиксируют. А глубокая рана может оказаться куда хуже перелома. При каждом движении она открывается. Вы теряете кровь, это причиняет боль. С Ники это и произошло, и тем не менее он добрался до финиша. Это невероятно, просто фантастика.

«Ники не должен был вести машину, он ведь еще не поправился, — говорил Джеки Стюарт, бывший победитель «Монцы». — Никого более отважного я в спорте не встречал». Одетто рассказывал:

Весь уикенд получился просто невероятным. В первый день Ники пришлось непросто: со всего мира съехались болельщики, представители прессы. Это был большой стресс для всей команды, а не только для Ники. Мы знали, что в пятницу у него возникли проблемы. Но, как и всегда, ночью Лауда все обдумал как следует и принял решение: забыть весь этот хаос и сконцентрироваться на вождении. В субботу он уже был другим человеком и совершенно другим гонщиком. Мы сделали что смогли, но то, что Ники так здорово выступил, — исключительно его заслуга.

Невозможно описать словами, как он выглядел, когда вернулся с гонки и снял шлем. Да и из-за обгоревших век он даже не мог закрывать глаза. Ночью ему приходилось надевать маску. Можете себе представить, каково это — в таком состоянии участвовать в гонке? Прийти четвертым через 44 дня после того, как чуть не умер?! Невероятно. Просто невероятно.

Это действительно поражало воображение. Болельщики сходили с ума уже оттого, что видели Ferrari на трассе в Монце. А теперь, когда их гонщик, лидер общего зачета и притом действующий чемпион мира, невзирая на огромный риск и ужасные раны, делавшие его похожим на актера-статиста из кино про войну, выступил так хорошо, эмоции просто зашкаливали. Никогда еще в истории автоспорта, изобилующей смертями и страшными травмами (да и вообще в спорте), не было примеров подобной силы духа и отваги. Сам Лауда, разумеется, воспринимал все иначе. У него была конкретная задача. Он ее выполнил.

ГЛАВА 9

Игра продолжается

«Формула-1» — самое яркое проявление автоспорта, где сочетание страсти, скорости, страха, самовлюбленности и эгоизма рождает явление, которое мы называем магическим словом неитальянского происхождения — СПОРТ. В этом слове заключен целый мир, в котором, как и в нашей жизни, есть добро и зло. Я считаю, что их соотношение — 50 на 50. Кроме того, я убежден, что главные движущие силы автоспорта — это желание гонщика победить и его сила воли. Возвращение Лауды в спорт — это проявление врожденной страсти к гоночным машинам. Да, деньги тоже имеют значение, но не определяющее. Я испытываю к нему безмерное уважение как к талантливому и вдумчивому профессионалу. И никогда не сомневался, что ему удастся восстановиться.

Эти слова Энцо Феррари произнес в интервью Newsweek спустя два месяца после Гран-при Италии, но у Лауды были все основания сомневаться в их искренности:

После Монцы, перед выездом на трассу «Поль Рикар», я спросил, какие у команды планы на тесты. Мне сказали, что все три дня будет работать Ройтеман и он же будет отвечать за тестирование. Мол, я могу заняться притиркой тормозных колодок во Фьорано, или что там мне еще нужно.

Тогда я помахал у них перед носом своим контрактом, согласно которому я как пилот номер один имею преимущественное право на тестовые заезды. И сказал, что ухожу в McLaren — придумал это на ходу! Они попросили меня подождать за дверью, а потом пригласили войти. «Ну хорошо, — сказали они. — Можешь поработать третий день». И это говорят парню, который лидирует в чемпионате на Ferrari за три гонки до его окончания!

И вот приезжаю я на «Поль Рикар», все вокруг говорят на испанском (Ройтеман — аргентинец), и сижу себе два дня. А механикам, оказывается, не сказали, что третий день буду работать я! Они уже начали собирать вещи: пришлось их остановить, чтобы помогли с настройками. Я сделал несколько кругов на старых шинах в машине с еле живым двигателем, заехал в боксы, немного отрегулировал, мне поставили свежий комплект шин, и — опля! — я на 0,4 секунды впереди этого товарища [Ройтемана]. Тогда я вернулся и заглушил двигатель. Тесты закончены. Продолжаем гонки.

Между гонкой в Монце и Гран-при Канады на трассе «Моспорт», Онтарио, был трехнедельный перерыв. В это время в Париже главный руководящий орган автоспорта (ныне известный как FIA[63]) рассматривал обращение Ferrari по поводу победы Ханта в Гран-при Великобритании. Уверенные в своей правоте, McLaren отправили Ханта в Канаду, а Тедди Майера и еще одного юриста — заниматься судебными делами. Ferrari же приехала в Париж большим составом: Даниэле Одетто в сопровождении своего адвоката и юриста из Автомобильного клуба Италии, который к тому же был президентом Исторической комиссии FIA, плюс звезда Гран-при Италии Ники Лауда, весь в бинтах. Ники употребил весь присущий ему артистизм и блистательно сыграл роль израненного в боях героя. Мы никогда не узнаем, какое впечатление произвела эта мелодрама на влиятельных судей из Франции, Германии, Испании, Бразилии и Швейцарии, но они вынесли свой вердикт: победу Ханту не засчитали и отдали ее Лауде.

За полдня Хант потерял девять очков, а его соперник получил три. Теперь интервал между ними составлял 17 баллов в пользу Ники.

Такой сокрушительный удар должен был разозлить Джеймса, который ненавидел проигрывать ни в чем, начиная нардами или теннисом и заканчивая автоспортом. Британская пресса всячески поддерживала соотечественника, и интервью возмущенных решением суда представителей McLaren потеснили с первых полос репортажи