Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

Гран-при в 1976 году редко транслировали по телевизору. Однако напряженное противостояние Ханта и Лауды, драматичная авария Ники и его триумфальное возвращение значительно повысили престиж «Формулы-1» в глазах спортивных журналистов, тем более в тот день должна была состояться решающая схватка за титул чемпиона мира. Проницательный Экклстоун понимал, какую прибыль сулила продажа телевизионных прав. Но и спутниковая связь влетала в копеечку — особенно если нечего было транслировать. Даниэле Одетто вспоминал:

Это был сезон муссонов, небеса буквально обрушились на землю. В это время года такое в Японии не редкость. Организаторы настаивали на проведении гонки, но соревноваться было невозможно, и гонщики не хотели выходить на трассу. Когда организаторы заявили, что все же намерены объявить старт, Берни собрал Эмерсона Фиттипальди, президента GDPA[64], Ханта и Лауду, объяснил, что если они сейчас не начнут, скоро стемнеет и гонка не состоится. Тогда он потеряет деньги от телевидения и промоутеров. «Мы все проиграем, — сказал он. — Я прошу вас начать гонку, чтобы выполнить условия контракта. А потом можете остановиться. Согласны?»

Гонщики согласились начать гонку и остановиться через пару кругов. Ники был рад, потому что условия на трассе были просто ужасными. Даже паддок затопило. Трасса превратилась в реку. Уму непостижимо.

Сама мысль о том, чтобы здесь гоняться — даже просто попытаться проехать по прямой, — заставляла всех нервничать. Особенно переживал Хант, которого и при идеальных условиях перед стартом всегда буквально выворачивало наизнанку. Состояние партнера по команде не укрылось от Йохена Масса: «Джеймс был явно на взводе, бродил как потерянный, а потом вышел с обратной стороны боксов и помочился на столбик забора, словно не замечая толпу зрителей по другую сторону. Японки от застенчивости сразу отвели глаза. Джеймс никогда такого себе не позволял, но в тот день был явно не в себе. Никто не хотел гоняться в таких условиях».

Руководитель команды McLaren Алистер Колдуэлл вспоминал:

Ужас какой-то. Погодка выдалась скверная. Все нервничали, гонку откладывали до последнего момента, потому что большинство гонщиков были против старта, в том числе Джеймс. Вернувшись с собрания у Берни, он сказал, что выходить на трек слишком опасно. Они решили проехать пару кругов и остановиться. Я сказал: «Не говорите глупостей! Нет гонки — нет чемпионата мира. Давайте начнем. Вот увидите, все будет хорошо!» Перед этим я дал одному из механиков свисток Acme Thunderer[65] — он стоял на пит-уолле и заводил зрителей, и те кричали, прося нас начать гонку. Мы завели двигатель, и остальные команды последовали нашему примеру. Я знал: как только гонщики садятся в машины, они забывают обо всем на свете.

Вот как описывал эти события красноречивый обозреватель «Формулы-1» Пит Лайонс:

В жизни ничего не дается просто так. Тот, кого душит зависть по поводу красивой жизни участников Гран-при, пусть сходит на пит-лейн и посмотрит, как Джеймс Хант надевает шлем. Как идет по дощатому мостику, который соорудили заботливые механики, чтобы не намочить ноги. Садится на мокрое сиденье, хотя его прикрывали зонтом. Ждет, пока механик просверлит вентиляционные отверстия в визоре шлема. По обе стороны от него — емкость со 160 литрами топлива. За плечами — 485 лошадиных сил. Впереди — дорога, на которой местами глубокие лужи. Над головой — сырой туман. Хлещет ливень. А сзади на решетке — его соперники…

Хант понимал: нельзя никого пропускать вперед, потому что фонтаны брызг из-под колес усугубят и без того плохую видимость. Он довольно часто проваливал старты, но в критической ситуации собирался и на этот раз смог лучше всех синхронизировать сцепление и газ, насколько позволяла такая скользкая трасса. Обошел Марио Андретти, опытного гонщика, которого трудно было удивить. «Хуже условий начала гонки даже не припомню, — говорил потом американец. — На трассе стояла вода, просто ужас. Приходилось больше подруливать на прямой, чем в поворотах».

McLaren Ханта шел первым, поднимая фонтан брызг, а Ferrari Лауды затерялась где-то в середине пелетона. Через два круга Ники заехал в боксы и вылез из машины. Подошел к пит-уоллу и увидел, что Copersucar Эмерсона Фиттипальди и два Brabham Карлоса Пейса и Ларри Перкинса последовали его примеру. Но не McLaren Джеймса Ханта. Одетто вспоминал:

Потом многие говорили, что Ники и Джеймс разошлись во мнении, соревноваться или нет. Но это не так. Оба согласились прервать гонку, но в последний момент Джеймса убедили выступать, и у него не было возможности предупредить Ники.

Поэтому, когда Лауда остановился, я предложил объявить, что с машиной неполадки: с двигателем или электрикой из-за влажности. Но он сказал: «Нет, нет. Скажите, что я прекратил гонку, потому что это слишком опасно. Точка». Ники — это Ники…

Это была моя ошибка. «Продолжай гонку, пока Джеймс не остановится. Сворачивай в боксы только после него», — вот что я должен был сказать. Но у меня не хватило духу. Ведь всего два месяца назад я видел этого парня чуть ли не мертвым. Я чувствовал ответственность: вдруг он попадет в аварию? Вот отброшу все личное и скажу, чтобы возвращался на трассу… А если что-нибудь случится? Что я тогда скажу Марлен?

С точки зрения технического директора Мауро Форгьери, всему виной было слишком поспешное возвращение Лауды. «Считаю, что участие в гонке в Монце, — говорил Форгьери, — лишило Ники возможности психологически подготовиться к гонке в Японии. Когда попадаешь в такую аварию, необходимо поработать над психикой, — а это дело не быстрое. Думаю, он смог бы справиться с гонкой даже в таких условиях, если бы дал себе больше времени».

Между тем для команды McLaren гонка развивалась весьма драматично. Когда ветер усилился, а дождь стих и трасса начала подсыхать, шины для сырой погоды стали перегреваться, появились червячки. Радиосвязь между командой и гонщиком оборвалась, и Хант не знал, стоит ли заезжать в боксы для замены шин. Он шел вторым — шести очков более чем достаточно для победы в чемпионате мира. Если зайдет на пит-стоп, потеряет позицию. Но сумеет ли он дотянуть до финиша на старых шинах? Победит Хант или проиграет в этом тяжелейшем и драматичнейшем сезоне, зависело от одного-единственного решения.

За пять кругов до финиша передняя левая шина начала совсем уходить, и Хант принял решение поехать на пит-стоп, на который у механиков ушло 27 секунд. Он вернулся в гонку на пятом месте — для чемпионства этого было недостаточно, — но выжал максимум из свежих шин, пока остальные маялись с изношенной