Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

резиной, стремительно прорвался на третье и получил четыре очка, необходимые для того, чтобы стать чемпионом мира 1976 года. Окончательный результат сезона: Джеймс Хант — 69 очков, Ники Лауда — 68.

Отказавшийся от гонки в самом начале Ники вспоминал:

После аварии на «Нюрбургринге» я просто не был готов идти на неоправданный риск. Решил проехать два круга и сойти. Гонка продолжалась, а меня сразу повезли в аэропорт. Я попросил водителя не выключать радио, но мы въехали в туннель, и сигнал пропал. Только когда мы остановились в терминале и я увидел лицо японского импортера Ferrari, до меня дошло: чемпионат я проиграл. Но проиграл не в Японии, а на «Нюрбургринге», и в тех двух гонках, которые потом пропустил. В любом случае я рад, что Хант победил. Он же мой друг.

Хант так описывал ту гонку:

Я очень сочувствовал Ники. Сочувствовал всем, кому пришлось гоняться в таких чудовищных погодных условиях. Было опасно, и я уважаю решение Ники. После такой аварии, наверное, по-другому нельзя. Если честно, я хотел выиграть чемпионат мира и чувствовал, что заслуживаю этого. Но титул заслужил и Ники — жаль, что мы не могли его поделить.

Джон Уотсон, стартовав в самом низу, добрался до шестого места, но был вынужден сойти из-за проблемы с двигателем. Гонщик из команды Penske прекрасно понимал, что творилось на трассе. Когда все закончилось, он сказал:

Пожалуй, решение Ники сойти в Японии — не менее мужественный поступок, чем возвращение в Монце. Не все знали, что после ожогов, полученных в аварии на «Нюрбургринге», у Ники был поврежден слезный канал и он к тому времени не восстановился. Условия на трассе были ужасные, настоящий кошмар. Видимость и так на нуле, а у Ники еще и глаза слезились. Он почти ничего не видел. Здравомыслие Ники взяло верх, и он решил: «Не хочу этого делать. Я хочу выиграть чемпионат, но не хочу вести машину в таких условиях».

Вот Лауда и рискнул: если он не набирает очков, Джеймсу надо быть третьим или выше. Поэтому Ники рассудил так: гонка в таких условиях может преподнести любые сюрпризы. Каковы шансы, что Джеймс финиширует третьим? Разумеется, никто не знал, как будут разворачиваться события, поэтому Лауда поступил в характерной для него прагматичной манере. Но для этого была нужна решительность, учитывая его лидерство в чемпионате, роль в Ferrari и потенциальное недовольство команды.

О реакции Энцо Феррари задумался и Макс Мосли, когда Даниэле Одетто подвозил его до отеля. У Мосли были смешанные чувства, поскольку он знал и любил и Лауду, и Ханта. У March день не задался: Ронни Петерсон не проехал и круга из-за отказа двигателя, а Витторио Брамбилла сначала «отличился», потеряв управление, и чуть не вынес с трассы McLaren Ханта, а потом встал намертво из-за проблем с двигателем. В кубке конструкторов команда March заняла седьмое место, а Ferrari и McLaren расположились наверху таблицы, заработав в четыре раза больше очков. «Одетто вел Rolls-Royce, предоставленный дилером Ferrari в Японии, — говорил Мосли. — День был ужасный, мы все устали и вымокли до нитки. Он предложил меня подвезти. Я сел на переднее сиденье. Одетто — отличный парень, и я ему сочувствовал, ведь его ждал телефонный разговор с [Энцо] Феррари. Это было нелегко». Одетто вспоминал:

Как обычно, звонить синьору Феррари пришлось мне. Он в буквальном смысле не мог найти слов. Кроме результатов чемпионата, надо было обсудить еще один вопрос — о Клее Регаццони. Гонка в Японии стала для него последней за Ferrari, и он на нас обиделся. Сначала ему сказали, что продлевают с ним контракт на 1977 год, как и с Ройтеманом: ведь никто не думал, что Лауда вернется. Потом решили, что остаются Ройтеман и Лауда, а Клею сообщили об этом прямо перед гонкой в Японии. Клей мог бы обойти Ханта. Он опережал Джеймса, когда тот поменял шины, но, скажем так, не слишком старался нам помочь и спокойно пропустил Ханта вперед. Можете себе представить эмоции синьора Феррари.

Итак, в результате мы проиграли чемпионат мира среди пилотов (в одно очко!), но выиграли кубок конструкторов, что важнее в плане финансов. Ники обиделся на меня из-за ситуации после той аварии. Он считал несправедливым, что я вел переговоры с Эмерсоном, пока он боролся за жизнь. Кроме того, ему не понравилось мое заявление на немецком телевидении о том, что мы не располагаем фактами о технической проблеме с его машиной на «Нюрбургринге», поскольку все проверили. Ему показалось, что мы хотим сказать, будто авария произошла по его вине, из-за его ошибки. Но я не это имел в виду! Мы не знали причину аварии тогда, как не знаем ее и сейчас. Однако в тот момент наши отношения с Ники разладились.

Финал чемпионата оказался поистине драматичным — но не таким, как можно было ожидать. После столь яркого сезона, где были дуэли, бескомпромиссная борьба, дисквалификации, страшные аварии и даже невероятное возвращение лидера, Ники вышел из игры задолго до финиша. Хотя его решение кажется обоснованным, последняя гонка немного разочаровала. Да, этап в Японии был таким же напряженным, как и другие Гран-при сезона. Но все ждали большего. Казалось, что кто-то взял и вырвал из триллера последнюю страницу.

Когда пару месяцев спустя Энцо Феррари давал интервью Newsweek, гнев Старика несколько утих — во всяком случае, на публике. Феррари сказал:

Когда Лауда сошел на Гран-при Японии, его подвергли суровой критике. Я первым оправдал его решение. Я сделал это, памятуя о собственном кризисе в 1924 году, когда после длительных размышлений я принял решение завершить карьеру гонщика. Как можно обвинять Ники хоть в чем-то после такого сезона? Он много раз говорил мне, что останется в Ferrari, пока я в команде. И ничто на свете не заставит меня сомневаться в его верности. Какие бы слухи не распускали журналисты, которых хлебом не корми — дай придумать броский заголовок.

Ведущая спортивная газета Италии La Gazetta dello Sport живо интересовалась будущим Ferrari с Лаудой. Журналист Пино Альеви, освещающий «Формулу-1», не присутствовал на этапе в Японии и жаждал наверстать упущенное. Он с нетерпением ждал возвращения Лауды в Европу.

ГЛАВА 11

Новые победы

Пино Альеви вспоминал:

После Гран-при Японии в понедельник я узнал, что самолет Лауды стоит в аэропорту Цюриха, и сразу отправился туда.