Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

Такая эмоциональная реакция — редкость для Лауды. Может, его опахнул ветер перемен или впечатлила репутация конструктора команды Гордона Мюррея. Brabham — небольшая, типично британская фирма по производству гоночных автомобилей, затерянная в невзрачной промзоне на юго-западе Лондона, — казалась во всех отношениях противоположностью Ferrari с ее пристрастием к производству экстравагантных спорткаров. Разве что их владельцы были похожи: неординарные личности с диктаторскими замашками, обожавшие автоспорт и склонные принимать непоследовательные, а порой и иррациональные решения. Берни Экклстоун, как и Энцо Феррари, занимался гонками не первый год и по опыту знал, что в работу конструкторов лучше не вмешиваться. Поэтому у Мюррея была полная свобода действий и его болиды «Формулы-1» отличались редким сочетанием оригинальности и простоты формы. Талант Гордона не ускользнул от Лауды: за предыдущие шесть сезонов, наблюдая за соперниками, он убедился в эффективности его машин. Лауда рассказывал:

Когда я задумался о переходе в команду Brabham, то сразу вспомнил Гордона Мюррея. Его машины всегда были быстрыми. Он не просто хороший конструктор, а настоящий гений. Каждая его машина — это шедевр. Как правило, с новыми болидами возникает много проблем, их надо дорабатывать. Но BT46, по-моему, прекрасна и внутри, и снаружи. Невольно думаешь: вдруг она ненадежна? Но что такое надежность? Понять это проще простого. Сядьте за руль. Заставьте машину работать по полной, почувствуйте ее. Допустим, педаль тормоза становится мягкой. Это плохо. Так быть не должно, поэтому доработайте воздуховод [охлаждения]. Тогда, например, как на «Зольдере», где тормозам тяжко, педаль должна стать чуть мягче, но не сильно. Если она выдерживает такую трассу, то с другими тем более не будет проблем.

Так что Brabham BT46 — не простая машина, но в этом все и дело: чем машина сложнее, тем больше она мне нравится. Много электроники [приборная доска и управление функциями машины], домкраты [встроенные в корпус для быстрой смены колес], тормоза, все что угодно — это по мне. Значит, в ней есть простор для экспериментов, для творчества.

Надежды Лауды чуть было не рухнули, когда BT46, грубо говоря, отказалась работать. Вместо традиционного расположения радиаторов охлаждения внутри кузова Мюррей применил так называемое поверхностное охлаждение. Вода и масло охлаждались проходя через ряд тонких радиаторов, установленных на внешней поверхности шасси. Во время первых тестовых заездов BT46 температура воды резко подскочила. А ведь это было в середине зимы на британских трассах! Как такая машина поведет себя в Буэнос-Айресе и Рио-де-Жанейро в разгар южноамериканского лета? Это была одна из немногих ошибок Мюррея. Хорошо еще, что недостаток обнаружили достаточно рано и не теряли времени зря: вернулись к машине предыдущего года и срочно приняли программу внесения изменений.

Первый заезд доработанной версии BT45C состоялся на трассе «Интерлагос» в Бразилии, а тестированием в команде Brabham тогда занимался Майк Херби Блаш, уже давно знавший Лауду. Блаш рассказывал:

Я познакомился с Ники в начале 1970-х, когда он жил в многоэтажке в Хестоне. Я тогда был механиком в команде Lotus, и по соседству жили Майк Хэйлвуд, Ронни Петерсон и другие гонщики. Именно там мы с Лаудой и начали общаться ближе.

Потом я познакомился и с Джеймсом [Хантом] — большим любителем женского пола и горячительных напитков, особенно если вспомнить образ, созданный в фильме «Гонка» о чемпионате мира 1976 года. Надо сказать, Ники тоже был не дурак выпить и Джеймсу не уступал. В 1973 году мы вместе смотрели «Формулу-2» в Зальцбурге. Он тогда в гонке не участвовал, но, раз уж она проходила в Австрии, решил приехать. После гонки мы с Ники пошли в ночной клуб, и он сказал мне, что подписал контракт с Ferrari. Это была грандиозная новость. Но мне тот вечер запомнился другим: Ники сидел на полу и пил неразбавленный виски прямо из бутылки. Он был так счастлив!

С тех пор Лауда успел стать чемпионом мира, и мы все были в восторге, когда он пришел в нашу команду. Я с нетерпением ждал, когда начну работать с ним на первых тестах в Бразилии.

Так вот, Ники выехал из боксов «Интерлагоса» на своем Brabham — и не вернулся обратно. Ну, я решил, что он стоит где-то на трассе, сел в нашу взятую напрокат машину и поехал его искать — в тот день на треке кроме нас никого не было. Не нашел его и решил, что он уже вернулся в боксы. Приезжаю туда — машины Ники там тоже нет.

Чарли Уайтинг [механик команды Brabham, в будущем — главный механик, а потом и гоночный директор «Формулы-1» — один из самых влиятельных людей в паддоке] сел ко мне в машину, и мы отправились на поиски вдвоем. Мы понятия не имели, куда Ники мог подеваться, пока я не заметил в нижней части трассы, у пруда, смятое ограждение. Он проскочил через него в заросли кустов и застрял в металлической сетке. Вот такое на «Интерлагосе» было ограждение (на отрезке в восемь километров). Наверное, он стоял там уже давно. Ники сильно оцарапал руки, но в остальном был в полном порядке.

Как потом выяснилось, проблема возникла из-за неправильного подсоединения гидравлического шланга к задним тормозам. Вместо того, чтобы пропустить его в специально предусмотренный для этой цели зазор в задней подвеске, шланг расплющили при ее установке. То есть у Ники фактически не оказалось тормозов. Добро пожаловать в Brabham!

Разумеется, Ники хотел знать, «какого черта там случилось». Но он никогда не жаловался. Другие гонщики на его месте так бы разорались, что мало не покажется. Но только не Ники. Наверное, все дело в аварии на «Нюрбургринге» в 1976 году. В сравнении с этим все кажется не таким важным. Ники лишь сказал: «Выходит, тормоза отказали. Но я жив. Чего только не бывает».

Прагматизм Лауды проявился и на следующих тестах и не мог не впечатлить его команду, чего нельзя сказать о техниках компании Goodyear, которые с гордостью привезли из США новые шины, чтобы Ники их оценил. Тони Джардин, механик Brabham, был свидетелем такой сцены:

Представители Goodyear приезжают с новенькими шинами и начинают: «Ники, попробуй этот состав резины. Шины просто супер!» А Ники сидит в своей машине и говорит: «Окей, давайте попробуем». Выезжает на трассу, возвращается, не сделав