Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

На уикенд во время Гран-при Великобритании у моей машины был перевес в 18 килограммов. Перед квалификацией я попросил механиков снять первую передачу — все равно она не была мне нужна для круга на время. Попросил также вынуть огнетушитель — и машина стала весить минимально. Ники увидел машину на весах и пошел к Берни, чтобы выяснить, почему его машина тяжелее моей на 15 килограммов. В результате моего техника уволили, а мне запретили появляться на фабрике Brabham: Ники понял, чем я там занимаюсь.

Однако после этого инцидента отношения между гонщиками не испортились, а напротив, упрочились, поскольку Лауда понял, что они друг друга стоят. Пике рассказывал:

От Ники я научился общению с командой. До прихода в Brabham я никогда не работал ни с одним инженером. У меня была своя собственная машина, и я сам принимал решения по поводу ее устройства. Просто говорил механику, что надо сделать. Ники мог описать, как ведет себя машина — кренится ли она, обладает избыточной или недостаточной поворачиваемостью. Я тоже старался почувствовать это, чтобы потом сказать инженерам. Хорошо, что я этому научился.

Но самое главное — когда я пришел в Brabham, Ники никогда не оставлял меня одного. Вечером он брал меня с собой в ресторан — не думаю, что теперь между членами команды бывают такие отношения. Как правило, когда в команде появляются новые гонщики, с ними никто не хочет иметь дело. Ники очень поддержал меня в этом отношении. Он открыл для меня новые горизонты. Мы начали говорить с ним про полеты, он помог мне разобраться в самолетах, убедил купить самолет, сказал мне, что и как делать. Все, что я узнал от Ники, очень помогло мне в жизни. Ники был удивительным человеком.

Пике также отмечал, что стиль общения Ники был простым и прямым. Блаш вспоминал:

Нам всем нравилось в Ники то, что у него было только черное и белое. Никаких серых зон. Никакой фигни. Если кто пытался его дурить, он терял к нему всяческий интерес — так что лучше даже не пытаться. Но бывали моменты, когда надо было проявить твердость.

В 1979 году я занимался тестированием наших шин на «Андерсторпе» в Швеции. Один из способов проверить, влияет ли изменение состояния поверхности трассы на время прохождения круга, — это использовать так называемый комплект контрольных шин. Их ставили в начале тестов, а потом каждые два часа ставили снова, чтобы понять, есть ли какие-либо изменения.

День клонился к закату, Ники закончил заезд с комплектом тестируемых шин и сказал, что ему пора домой. Я сказал, что надо еще проехать с контрольными шинами. Он делать этого не захотел. Когда я начал настаивать, он разозлился и сказал: «Послушай, я могу точно сказать, какой будет результат [на контрольных шинах]: я сделаю круг за 1 минуту 27,23 секунды», — или что-то в этом роде, сейчас точно не вспомню. Прокатал свои круги, пришел, — а я не показывал ему результаты кругов. Он посмотрел на меня, точно зная, что я вижу. Результат круга был именно такой, как он сказал, до сотых секунды. Это говорит об уровне этого человека как гонщика.

Берни Экклстоун ничуть не сомневался в талантах гонщика Лауды. Кроме того, Экклстоун и Лауда говорили на одном языке, не боясь называть вещи своими именами. Экклстоун вспоминал:

Ники был человеком особенным. Для меня как владельца команды он не представлял проблем. Во время квалификации в Австрии нам на команду дали пять комплектов квалификационных шин. Ники и Нельсон использовали по два комплекта — на этот раз Нельсон был быстрее. Ники вошел и сказал: «Думаю, я смогу еще выиграть время, так что поставьте мне последний комплект квалификационных шин». А я сказал ему: «Нельсон не думает, что будет быстрее — он уже быстрее. Поэтому он получит шины, чтобы стать еще быстрее». Когда Ники сказал, что подразумевается, что номер один — это он, я сказал ему: «Ники, ты номер один в моем сердце. Но сегодня как гонщик ты номер два». Вот так. Мы не спорили и не дискутировали потом по этому поводу. Ничего такого не было. С Ники всегда было именно так. Прямо и откровенно. Это был человек, которому комфортно с самим собой.

У Лауды было всего четыре очка на счету в чемпионате перед предпоследним этапом 1979 года в Канаде. За исключением неожиданной победы во внезачетной гонке в Имоле в Италии и двух финишей в первой шестерке, его сезон был каталогом сходов — разочарование для Гордона Мюррея и самого гонщика. Мюррей рассказывал:

Мне очень нравилось работать с Ники. Он отлично ладил с Нельсоном, и они оба отлично работали с механиками. Появление Нельсона, потенциально быстрого молодого парня, не изменило ничего, что касается Ники; у него был достаточно сильный характер. Он с удовольствием работал над машиной BT48, но должен признать, что отсутствие очков несколько омрачало его настрой. Для человека с его репутацией это было не слишком хорошо, однако он воспринимал это как один из таких сезонов. Для Ники не была характерна резкая смена настроений, и он отлично владел собой.

Намучившись с Alfa Romeo, Экклстоун решил перейти на двигатель Ford-Cosworth V8, который использовало большинство команд. К гонкам в Монреале Мюррей должен был подготовить новую модель BT49. Все начинало меняться — по всем направлениям.

Механики Brabham работали не покладая рук, чтобы создать и подготовить две машины BT49 к утренней практике в пятницу на трассе «Иль-Нотр-Дам». Искусственный остров посередине реки Святого Лаврентия создали для международной выставки «Экспо-67», а потом использовали для Олимпийских игр 1976 года. Вдоль большей части трассы было озеро для гребли.

Как и следовало ожидать от машины, которую еще не обкатали, проблем с ней хватало, и Лауда утром постоянно заезжал в боксы, так что его результаты времен на круге не были впечатляющими. Вскоре после начала дневного заезда появилось информационное сообщение V-9 (девятое официальное уведомление пятницы [по-французски — Vendredi]). Оно было коротким и по делу. Написанный от руки за подписью Роджера Пирта, секретаря трассы, документ относился к машине Brabham под номером пять, и в нем говорилось следующее: «Настоящим уведомляем, что за рулем этой машины будет Рикардо Сунино, а не Ники Лауда». Однако к этому