Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

два года назад, а теперь собирается вернуться. На этой неделе 32-летний гонщик был замечен в Великобритании, куда приехал, чтобы обсудить планы своего возвращения. В настоящее время на фабрике McLaren International в графстве Суррей для него готовят Marlboro MP4. Лауда, чемпион мира 1975 и 1977 годов, ушел из спорта и основал свою авиакомпанию (даже сделал заказ на самолет DC10). Хотя бизнес преуспевает, Ники, по словам друзей, не получает от него такого же удовольствия, как от гонок. Финансовые соображения не являются причиной его возвращения, но Лауда, отец двух детей и резидент Монте-Карло[74], может рассчитывать на гонорар около 500 000 фунтов в год.

В апреле казалось, что подобная оценка финансовых аппетитов Лауды, как и вся статья, довольно далека от правды, но через пять месяцев этот прогноз удивительным образом начал сбываться. О мотивах возвращения Ники тоже писали много. После слухов о расторжении сделки о покупке DC10 говорили, что Ники на мели и вынужден снова сесть в кокпит, чтобы заработать на жизнь. Да и много всего другого.

Стоит сказать, что чартерный бизнес действительно оказался не столь успешным, как Ники думал, и компания свернула свою деятельность. Однако после информации о налоговой задолженности в более чем 130 000 фунтов заявления о неплатежеспособности Лауды стали выглядеть правдоподобно. Потом прошел слух, что Ники призвали в ряды австрийской армии и признали непригодным к службе по причине здоровья, что, несомненно, ставило под вопрос его право управлять самолетом. В интервью британской газете Sunday Telegraph Лауда в свойственной ему манере разложил все по полочкам:

Первое, налоги. В 1974 году мои юристы обратились к властям и получили согласие на то, что мой доход будет идти в трастовый фонд в Гонконге, из которого я буду ежемесячно получать пособие. Я плачу налог на него и до 1978 года проблем не возникало, пока они вдруг не решили все перепроверить. Прошерстили все мои расходы и сказали, что я должен не летать самолетом, а плавать на лодке. «Послушайте, — сказал я, — если я соберусь вернуться в спорт и на какую-нибудь гонку поеду на лодке, то моя карьера закончится, не успев возобновиться». Потом мне начали задавать вопросы вроде «Где вы были 17 августа 1975 года?» Вытрясли из меня всю душу, и в конце концов мне пришлось заплатить. Я все как следует проверил, и теперь они согласны с тем, что я могу летать, когда захочу.

Налоговики также запрашивали информацию у армии. Хотя по закону у нас призывной возраст до 35 лет, думаю, про меня просто забыли. Потом я получил уведомление пройти медицинскую комиссию. Это заняло две минуты. Сказали, что я не могу служить в армии из-за ожогов. Я ответил: «Слава богу», — и ушел. На следующий день это было во всех газетах, и управление гражданской авиации заставило меня пройти целых три медицинских комиссии, прежде чем я снова смог летать. Я австриец и мне нравится жить в Австрии, но я не понимаю, почему правительство так усложняет мне жизнь. Мне все равно, что об этом [слухах о возвращении] думают люди. Все, чего я хочу, — это получать удовольствие.

Получит ли он удовольствие, пилотируя новую машину «Формулы-1»? Этот вопрос начал мучить Лауду спустя почти два года после того, как в один прекрасный день он без всякого сожаления ушел из этого опьяняющего своими бешеными скоростями и сумасшедшим риском видом спорта.

ГЛАВА 15

Возвращение-2

«После моего ухода из автоспорта Рон Деннис года полтора выносил мне мозг: звонил каждые два-три месяца и спрашивал, не хочу ли я вернуться. Я всегда отвечал нет. Ушел, значит ушел. Но потом он смог подловить меня в самый подходящий момент», — говорил Лауда.

Ничего удивительного. В то время дела у Денниса шли просто замечательно. К концу 1970-х он добился всеобщего уважения благодаря грамотному руководству командой Project Four Racing[75]. Его партнера, конструктора Джона Барнарда, считали гением, от которого не ускользала ни одна мелочь. Тем временем команда McLaren, с гонщиками которой Лауда бился за чемпионство в 1976 и 1977 годах, являла собой лишь тень былого величия, что не укрылось от внимания как ее титульного спонсора Marlboro, так и амбициозного хозяина Project Four Racing.

В Marlboro решили, что именно Деннис сможет помочь McLaren выбраться из продолжавшейся уже два года черной полосы. В 1980 году ситуация стала критической, и Тедди Майеру, руководителю McLaren, дали понять, что остался только один способ сохранить значительную финансовую поддержку табачной компании Philip Morris: осуществить слияние с командой Project Four Racing (Marlboro приняли последнее предложение Денниса купить 50 % акций McLaren), а иначе придется лишь донашивать мантию былого величия и не помышлять о большем.

В конце 1980 года объявили, что Деннис и Майер будут совместно управлять новой компанией под названием McLaren International. Майер возьмет на себя менеджмент и бухгалтерию, Деннис — вопросы по спонсорству, а Барнард — техническую сторону.

Первый McLaren Барнарда, MP4/1, поднял конструкцию машины «Формулы-1» на абсолютно новый уровень: он сделал болид из углеволокна, а не алюминия, как было принято последние 15 лет, и в случае аварии машина как бы складывалась вокруг пилота. Шасси из углеволокна оказалось не только прочнее, но и легче — беспроигрышный вариант во всех отношениях; MP4/1 принес первую победу Джону Уотсону на Гран-при Великобритании в 1981 году, а через несколько недель подтвердил прочность шасси во время Гран-при Италии в Монце. Выходя из поворота на скорости 152 км/ч, Уотсон залез колесом на бордюр, машину развернуло поперек трассы, и она врезалась в ограждение, при этом ее разорвало надвое. «Парень из Ольстера» вылез из кокпита целым и невредимым, не считая боли в шее. Такая техническая новация не могла не заинтересовать Лауду. Вот что он рассказывал:

Когда я был на Гран-при Австрии, на самом старте произошла большая авария, но я не испугался. Воспринял это спокойно. Для меня за эти полтора года все изменилось — я перестал испытывать эмоции по поводу автоспорта. Когда я слышал что-нибудь или видел репортажи про «Формулу-1», то думал: «Зачем показывать всю эту фигню?» Но вот эти технические придумки меня заинтересовали. Машины стали совсем другими.

Потом я поехал в Монцу, потому что хотел разобраться в себе. Увидел аварию Уотсона, когда он врезался в ограждение с такой силой, что с машины слетел двигатель, и подумал: «Ну надо же! Я спокойно на это смотрю! И не чувствую того