Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

риска. Мне все равно, страх исчез». Итак, мои прежние чувства к автоспорту вернулись. Я поговорил с [Джоном] Хоганом [из Philip Morris], и он, как мне показалось, не сильно удивился, что я хочу гоняться на такой машине.

Потом снова позвонил Рон и сказал: «Приезжай на тесты в Донингтон». Он как никто умеет выбрать нужный момент. Я понял, что это лучшая возможность выяснить, хочу ли я вернуться на самом деле. Предупредил Марлен, что мы едем в Лондон, — но не уточнил, что на трассу: ей бы это не понравилось. Сказал: «Пройдешься по магазинам, а мне нужно кое-куда отлучиться».

Поехал в Донингтон, где меня уже ждали McLaren и одна из машин, которую мне предстояло тестировать. Я сделал довольно много кругов: после двухлетнего перерыва было так приятно снова сесть за руль гоночной машины. Потрясающие эмоции, я даже расчувствовался. Но к первому же повороту взял себя в руки, полностью сосредоточился на управлении болидом, снова превратился в профессионального гонщика.

Но выдержал я только три круга: начал задыхаться, силы закончились. Заехал на пит-стоп и попросил кое-что проверить. Мое состояние меня удивило, но не слишком обеспокоило: я знал, что за пару месяцев Вилли Дунгл приведет меня в порядок. Я был не в форме, но на фоне Уотсона мои результаты выглядели неплохо, поэтому я не сомневался: при надлежащей подготовке и регулярных тренировках у меня все получится.

«Он отнесся к тестам очень серьезно, — говорил Деннис. — Обратился к Вилли Дунглу, чтобы подготовиться, насколько это возможно в такой ограниченный период времени. Кругов Ники сделал много, думаю, около 50. Потом сказал, что подумает и даст мне знать. Я ждал, что ему понадобится пара недель, но, когда мы под проливным дождем возвращались по шоссе M1 из Донингтона, Лауда, сидевший за рулем, вдруг сказал: «Да, я это сделаю»».

Ники пока не обещал, что будет представлять McLaren, а просто решил принять новый вызов. Чтобы все обдумать, Лауде нужно было время. Ники вспоминал:

Возвращаюсь в отель тем вечером, вдруг звонит телефон, как сейчас помню, это был Фрэнк Уильямс. «Привет, Ники. Как дела? Тебе нравится в Англии? Как прошли тесты? Если надумал вернуться, приезжай сначала ко мне». Не представляю, как Фрэнк обо всем узнал; сказал, мол, работа у него такая — знать, что кругом происходит, — очень в духе Уильямса. Команда у него тогда была прекрасная, мечта любого гонщика. Но вот незадача, пока я мило беседовал с Фрэнком по телефону, подошла Марлен. «Ники, черт возьми, что происходит?» Она, мягко говоря, была не в восторге. Я сказал, что это решение должен принять сам, и она смирилась.

Фрэнк Уильямс просто сложил два и два. Ходили слухи, будто Лауда тестирует машину — только все думали, что речь идет о его бывшей команде Brabham. А тут Деннис намеренно выбирает трассу «Донингтон-Парк» в Лестершире — сравнительно удаленную и не являющуюся традиционной для проведения гонок «Формулы-1». Однако широкая публика узнала обо всем от Алана Хенри, обозревателя Motoring News, который просто позвонил своему старому другу Лауде. В четверг 8 октября в начале страницы с новостями было опубликовано эксклюзивное интервью с Ники, начинавшееся с цитаты:

Решение я принял, когда тестировал машину McLaren на «Донингтоне». Но не хотел сразу объявлять об этом — дал себе пару дней, чтобы все обдумать и не совершить ошибки. Только сумасшедший может решить, что я возвращаюсь из-за денег. Полностью вкладываться в такое опасное дело, как гонки «Формулы-1», можно, только если ты абсолютно уверен в себе. Нельзя заниматься гонками, думая лишь о деньгах.

Я поехал на те тесты, потому что хотел понять, смогу ли справиться психологически. Если честно, я еще не решил, в какую команду пойду — к Фрэнку Уильямсу или в McLaren. Наверное, я и правда сглупил: надо было попробовать раньше. Тогда бы я раньше понял, хочу ли вернуться в автоспорт.

В общем, я воспользовался возможностью и протестировал машину McLaren. И снова почувствовал адреналин в крови. Новые машины быстрее входят в поворот, но у них намного более прочная подвеска, и это полная фигня. Это не вождение: тебя просто болтает туда-сюда. Мне надо было понять, могу ли я пилотировать эти машины и могу ли быть на них конкурентоспособным. Да, могу. Фантастическое ощущение.

Не забывайте, что на таких болидах я никогда не гонялся. В сущности, начинаю с нуля. Это совершенно новый вызов. У меня есть выбор: с одной стороны, отлично организованная Williams с прекрасной машиной, возможности которой всем известны, а с другой — McLaren. Переход в McLaren выглядит очень заманчивым: команда развивается, потенциал у нее огромный. Не думаю, что даже они сами полностью его осознают. Я ничего не хочу сказать плохого про Джона Уотсона. У McLaren есть свои трудности: не забывайте, Джон Барнард всего год в «Формуле-1», а чтобы в команде все шло гладко, нужно время. Пока я еще не решил, куда пойду.

Пино Альеви из La Gazzetta dello Sport слышал про тесты McLaren, но о планах Лауды знал не больше остальных. Он вспоминал:

У нас с Ники всегда были хорошие отношения. В четверг перед Гран-при Канады 1978 года, где Лауда представлял Brabham, он спросил, какие у меня планы на вечер. Я ответил, что пока никаких, и Ники предложил сходить в кино. И в тот вечер мы действительно пошли в кино — не помню, какой фильм мы смотрели, но вот так я единственный раз в жизни сходил в кино с гонщиком Гран-при!

В ноябре 1981-го он позвонил и предложил: «Не хочешь прилететь завтра в Вену?» «Можно, а зачем?» «Это сюрприз». «Ладно. А пижаму и одежду какую-нибудь брать?» «Да, — сказал он, — захвати пару вещей». Ну я и прилетел в Вену, пришел к нему часов в семь, Ники меня ждал. Мы пошли в ресторан, а потом в ночной клуб, отлично провели время. Когда вернулись в отель (за который платил он), я спросил: «Ники, какого черта мы тут с тобой делаем?» А он в ответ: «Завтра утром все увидишь. У тебя паспорт с собой?» «Да». «Хорошо, будь готов к пяти утра».

В тот день шел снег. Мы сели в Mercedes 500 и поехали в аэропорт. Ники сказал, что мы летим в Англию. В лондонском аэропорту нас встретили и повезли в Уокинг, в McLaren. Лауда меня никому не представил, поэтому никто не знал, что