Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

в автоспорт, чтобы получить право участвовать в Гран-при, должен был подписать некоторые документы. В частности, так называемую суперлицензию, которую недавно ввела Международная федерация автомобильного спорта (FISA)[76]. Главный спортивный орган требовал от новичков участия (а желательно и победы) в нескольких гонках «Формулы-3» и «Формулы-2».

Лауда был согласен с тем, что надо препятствовать появлению в «Формуле-1» гонщиков, не имеющих таланта, но имеющих большой кошелек, благодаря которому они могут купить себе место в команде. Однако он был категорически против нового положения контракта, которое в сущности привязывало гонщика к команде и не давало ему возможности перейти в другую без согласия работодателя, даже если срок контракта уже истек. Лауда сформулировал это в свойственной ему жесткой манере: «Если мы это подпишем, то наши многоуважаемые боссы начнут нами помыкать».

Еще больше Лауду тревожило, что большинство его коллег собирались подписать этот документ, не задумываясь, что «Формула-1» стоит на пороге эпохи трансферного рынка, подобного футбольному. Первым Лауда позвонил Дидье Пирони из Ferrari, который был также президентом GDPA: «Я спросил Пирони, какого черта происходит. Он ответил, чтобы я не волновался — все под контролем. Тогда я сказал, что у себя во Франции он может соглашаться с этой фигней сколько душе угодно, но я австриец, и там, откуда я родом, все это немыслимо. Полная чушь. Если я уйду из McLaren, то по условиям новой лицензии, возможно, больше никогда не смогу сесть за руль. К счастью, Пирони меня услышал, но мы оба понимали, что исправить ситуацию будет нелегко».

Лауда, имея за спиной опыт участия в более чем 100 Гран-при, не сомневался: чего-то добиться можно, только действуя сообща. Пока на трассе всеми управляли руководители команд, принцип «разделяй и властвуй» работал идеально. Поэтому, когда в четверг утром, перед первым днем практики, 31 пилот появился у ворот трассы «Кьялами», Лауда уже ждал их — с автобусом. Оставив жен и подружек, все гонщики (за исключением опоздавшего Йохена Масса) сели в автобус и поехали в отель «Саннисайд-Парк» в Йоханнесбурге. По плану они должны были провести там весь день, а если понадобится, то и ночь.

Тем временем Пирони на трассе вступил в переговоры с Жан-Мари Балестром, президентом FISA. Балестр стоял на своем. Споры продолжались до вечера, а гонщики собрались в комнате для переговоров и приготовились спать на полу. Лауда позаботился о том, чтобы руководители команд не могли с ними связаться, хотя некоторые безуспешно пытались проникнуть в отель. Поскольку гонщики на трассу не вышли, зрителям, купившим билеты, смотреть оказалось нечего. Это был мощный рычаг давления, и Лауда воспользовался им, чтобы рассеять последние сомнения у пяти гонщиков-новичков.

На следующее утро позвонил Пирони, и Лауда отвез гонщиков на трассу, где уже были устно согласованы новые условия. Пилоты приняли участие в практике и гонке. Чтобы сохранить лицо, Балестр оштрафовал их (после начала гонки), что было всеми воспринято как попытка сохранить лицо. Суровая правда заключалась в том, что гонщики победили — и Ники вернулся.

После этих драматических событий Лауда на «Кьялами» пришел к финишу четвертым. В Бразилии он бы мог выступить и лучше, если бы его соперник Карлос Ройтеман не въехал на своем Williams в McLaren Лауды, повредив ему заднюю подвеску. Как оказалось, это был последний Гран-при аргентинца. Через неделю он объявил о своем уходе. Между тем на ухабистых улицах Лонг-Бич карьера Лауды снова уверенно набирала скорость.

В конце первого дня практики после заезда в семь кругов, которые Ники откатал с выверенной точностью, его результат был лучшим. Лауда видел в этом не только плюсы, но и минусы: после практики его попросили принять участие в пресс-конференции — такое редко бывало в «Формуле-1», но в Северной Америке, где обозреватели рассчитывали сразу же общаться с лидером, это обычное явление. Хуже всего, что интервью проводили в конференц-центре — отличном помещении, которое, однако, находилось далековато от паддока.

Лауда вошел, поднялся на трибуну, отрегулировал микрофон и сказал: «Шины хорошие. Двигатель хороший. Машина хорошая. Всего доброго». Откланялся и вышел. Хотя он и выполнил просьбу организаторов, разговорчивые журналисты из местных СМИ лишились дара речи. Их коллеги из Европы только улыбались и качали головой. Лауда вернулся!

Через два дня он снова пришел в конференц-зал, на этот раз в ранге победителя Гран-при Toyota в Соединенных Штатах, Лонг-Бич. Лауду не раздражало длинное официальное название гонки, главное — он выиграл ее в своих лучших традициях, продемонстрировав скорость и опыт.

Стартовал Ники третьим — за Alfa Romeo Андреа Де Чезариса и Renault Рене Арну. Он собрался атаковать француза, но заметил в зеркалах Alfa Romeo Бруно Джакомелли, когда они мчали по обратной прямой. Лауда не стал блокировать итальянца, а подвинулся в сторону, уступая ему дорогу. Разгоряченный Джакомелли повелся, прошел McLaren, тут же пропустил точку торможения перед шпилькой и въехал в заднюю часть машины Арну. Лауда вышел на второе место.

На протяжении следующих девяти кругов он постепенно сокращал отрыв от лидирующего Де Чезариса, составлявший пять секунд, и воспользовался моментом для обгона, когда Alfa Romeo оказалась за одним из круговых. Впервые после Гран-при Великобритании на «Брэндс-Хэтч» четыре года назад Ники Лауда вышел в лидеры и удерживал позицию оставшиеся 60 кругов.

Это был незабываемый момент: когда Ники беспечной, но решительной походкой вошел в конференц-зал в красной бейсболке Parmalat на голове и с язвительной ухмылкой на лице, все захлопали. Не дожидаясь, пока его представит ведущий, Лауда вразвалочку подошел к батарее микрофонов и, жуя яблоко, выдал: «Есть вопросы?» Отвечал он, по обыкновению, четко и лаконично. Когда Ники спросили, какой из 18 Гран-при запомнился ему больше других, он ответил, что последняя победа всегда приносит больше всего радости. После чего кивнул, объявил перерыв и неспешно вышел.

Лауда был в приподнятом настроении от возвращения в автоспорт, но через месяц на трассе «Зольдер» в Бельгии получил шокирующее напоминание об опасности своей профессии.

Ники, как и большинство гонщиков «Формулы-1», испытывал большую симпатию к Жилю Вильнёву — невероятно талантливому канадскому пилоту французского происхождения, который привнес в Ferrari дух свободы и зрелищность. И вот на Гран-при Бельгии, в самом конце квалификации, в результате недопонимания между Вильнёвым и Йохеном Массом канадец врезался в медленно ехавший March, его машина перевернулась и вылетела с трассы. Той же ночью в больнице Жиль скончался.

Лауда обвинил во всем Масса, причем в такой форме, что FISA, если верить слухам, собиралась призвать его к ответу: руководящему органу явно не понравилась резкость бывшего чемпиона мира. В ходе