Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

ГЛАВА 18

Больше мощности, пожалуйста

Лауда вспоминал:

Я был сыт по горло этой дурацкой машиной с Cosworth! Меня все обгоняли! Надоело слушать, что мы молодцы, мы самые быстрые из команд, у которых нет турбодвигателей [McLaren, Williams, Lotus, Tyrrell, Arrows], но какая к черту разница? Никакой! Ведь гонки-то одни, отдельных гонок для машин с Ford-Cosworth и с турбодвигателем нет. По-моему, мы просто зря теряли время. Бред какой-то. Надо было сразу переходить на турбо. Джон Барнард — тот еще перфекционист: он никогда не выпустит машину, если не уверен в ней на все сто. Я сказал ему: «Слушай, пора ставить турбодвигатель, иначе наш сезон можно заканчивать хоть сейчас». Тут вмешался Рон, заявил, что они ничего сделать не могут, он согласен с Джоном и намеревается ждать начала 1984 года.

Тогда Лауда высказал все, что он думал, Джону Хогану, рассудив, что титульный спонсор McLaren не получит прибыли, если Деннис и Барнард не ускорят программу производства новой машины и двигателя с турбонаддувом. Хоган рассказывал:

Ники сразу же всеми возможными способами попытался повлиять на ситуацию. На Гран-при Великобритании приехал мой босс Алеардо Буцци, президент компании Philip Morris. Ники сидел в машине, на восьмом ряду решетки, а Буцци любил обходить болиды перед стартом. И вот я увидел, как Ники его подозвал. Не знаю точно, о чем они говорили, но догадываюсь: Ники ведь понимал, что такой амбициозный человек, как Буцци, всегда хочет побеждать. Потом я узнал, что на следующее утро Лауда уже был в Лозанне [штаб-квартире Philip Morris].

«Я полетел в Лозанну на встречу с Буцци, — рассказывал Лауда. — Напомнил, что в контракте Marlboro и McLaren есть пункт, согласно которому новая разработка должна использоваться сразу после появления. В общем, попросил Буцци передать своим друзьям в Англии, что они должны поскорее запустить машину с турбодвигателем».

Буцци тут же позвонил Хогану. Джон Хоган вспоминал:

Алеардо в свойственной ему безапелляционной манере потребовал объяснить, почему мы не можем заставить Рона надавить на Барнарда, чтобы тот побыстрее закончил эту дурацкую штуку. Мы хотим побеждать, но с Cosworth мы не конкурентоспособны, — вот вкратце речь Буцци — спасибо господину Лауде, само собой. Денниса вызвали в Лозанну. Рон послушал Буцци и заявил, что сделать ничего нельзя. Новая машина будет готова к 1984 году, никак не раньше. Буцци ответил в таком ключе: «Хорошо, Рон, тогда я сформулирую иначе. Если в ближайшее время турбомашина не будет готова, я перестаю тебе платить. Более того, ты вернешь нам наши деньги». После чего Рон сразу позвонил Барнарду.

Джон пришел в ярость. Сказал, что ему плевать: двигатель должен быть доработан, и спонсорам придется смириться. Однако он понимал: ситуация накалилась настолько, что Marlboro может прекратить спонсорство в любой момент. Хоть завтра.

Это распоряжение Буцци вывело Барнарда из себя, но конструктор не очень удивился, что ключевую роль во всем этом сыграл Лауда. Он прекрасно знал австрийца и ценил его лучшие качества. Барнард говорил:

Ники очень решительный, поэтому сразу говорит, что думает. Иногда приходится долго анализировать его слова, чтобы понять, как к ним относиться. Лауда всегда готов принять свою неправоту. Очень спокойно это воспринимает. Допустим, он решил, какая машина ему нужна, и задал тебе направление работы. Если окажется, что скорость увеличить не получается, Ники первым предложит попробовать что-нибудь другое. Благодаря его прямоте и правильному подходу к делу ты понимаешь, чего от тебя хотят.

Он отличный, очень думающий гонщик. Сложившаяся с турбодвигателями и [двигателями] без наддува ситуация его несколько напрягает, и это понятно, учитывая его тактику: первые 15 кругов отсиживаться и наблюдать, а потом набирать скорость и атаковать, если он сзади, или держать ситуацию под контролем, если он впереди. Однако единственный шанс разобраться с турбодвигателями — выиграть самое начало гонки, до того как у таких машин появляется возможность оторваться. Поэтому приходится выдавать максимум прямо со старта.

Эти слова Барнард произнес в интервью, которое было опубликовано 4 мая 1983 года. Через пару месяцев он получил очередное доказательство решительности Ники, который всячески продолжал пропихивать мысль, что McLaren TAG Turbo должен появиться на трассе как можно скорее.

«Меня заставили делать промежуточную модель [MP4/1E], что меня не слишком радовало, — говорил Барнард. — В тот момент турбо был еще на стадии доводки, но Ники торопил. Тем не менее эта модель оказалась полезной». Эта временная машина (по сути шасси 1982 года с двигателем Porsche в задней части) была готова к тестам на «Сильверстоуне».

«Я был у последнего поворота, ждал Ники, — рассказывал Хоган. — Он появился, как мне показалось, на скорости миллион километров в час и мчал прямо на меня. В последнюю минуту свернул и, проезжая мимо, показал двумя пальцами V — «победа». Потом сказал, что турбодвигатель словно бы толкает машину вперед и это похоже на взлет на его самолете Learjet. Лауда был счастлив — во всяком случае, таким радостным я его еще не видел».

Однако Барнард не разделял подобных восторгов. Теперь его гнев был направлен на Porsche: гонка на «Сильверстоуне» показала, что новый двигатель буквально жрет топливо. Он говорил:

Porsche предложила использовать топливный бак большего размера. Я ответил: «Это же не спортивная машина, которая ездит сутками, и у нее нет свободного пассажирского кресла, чтобы туда поставить штуковину размером с корзину для мусора! Наверно, ваши поршневые кольца разболтались — это излюбленный способ повышения мощности, — так что разбирайтесь, в чем там дело». В итоге Porsche все настроили[80]. Мы имели полное право заставить их довести двигатель до ума, ведь мы платили им как раз за это. Если бы мы не подгоняли Porsche, нового двигателя мы бы не дождались вовек.

Благодаря этому Лауда окончательно уверился, что был абсолютно прав, настаивая на том, чтобы довести машины до ума как можно скорее. Болид McLaren с двигателем TAG-Porsche появился на Гран-при Голландии. Его подготовку закончили в последний момент: механики колдовали над машиной даже на пароме во время переправы через Ла-Манш и в паддоке в Зандворте. На самом деле на гонку хотели выставить две машины с турбодвигателем, но не успели, поэтому второе шасси стояло в паддоке на случай, если вдруг понадобятся запчасти. Сесть за руль нового болида доверили Лауде. Он стартовал с четвертого с конца ряда на решетке с 26 машинами, на четыре позиции позади Уотсона на машине с двигателем Cosworth, и