Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

я верю, что зимой, во время подготовки к следующему сезону, мы сможем быстро прогрессировать, потому что уже сейчас двигаемся в нужном направлении. Если мы хотим быть конкурентоспособными, то должны экспериментировать до начала сезона.

Рон Деннис тоже думал о 1984-м, только ход его мыслей точно не обрадовал бы Лауду. Итоги гонки в Южной Америке склонили чашу весов в пользу Brabham: чемпионат 1983 года выиграл Нельсон Пике. Ален Прост не только проиграл, но и стал козлом отпущения за неудачу Renault. Производитель двигателей снова упустил шанс выиграть титул, который они считали своим после таких вложений в турботехнологию. Renault отправила в Южную Африку группу журналистов, которые должны были освещать так и несостоявшуюся коронацию первого чемпиона мира из Франции. Вместо этого им пришлось писать некролог карьеры Проста. Уходя из паддока «Кьялами», Ален понимал, что его трехлетним отношениям с Renault, скорее всего, пришел конец. Со свойственной ему прозорливостью Деннис понял, что наступил момент, когда с Простом легче всего договориться. Он рассказывал:

Мы ждали вертолет, Ален стоял рядом. Все знали, что Renault, не сомневаясь в своей победе в чемпионате, привезли с собой кучу шампанского. Я шутливо посоветовал Алену не расстраиваться, потому что и в самой плохой ситуации есть что-то хорошее. Он спросил, что же тут хорошего, и я ответил, что мне удалось купить это шампанское за полцены. Ален оценил шутку.

И тогда я взял да и сказал: «А почему бы тебе не вернуться в McLaren?» [В 1980 году как раз за эту команду Прост дебютировал в F1.] Ален жестко критиковал Renault в прессе, а они так же жестко критиковали его. Гонщик и команда столь усердно состязались в острословии, что практически прекратили все отношения. Однако Renault явно погорячилась: у них все же оставались контрактные обязательства. Самым удивительным в этой сделке (теперь я могу об этом сказать) было то, что гонорар Алену в 1984 году платили Renault. Интересненькая сделка, можете себе представить. Но вот так оно все и было.

Это была плохая новость для Уотсона, который рассчитывал продлить контракт с McLaren, полагая, что им будет затруднительно найти кого-нибудь с соответствующей квалификацией, способного к тому же поддерживать хорошие взаимоотношения с Лаудой. Внезапное появление Проста на рынке, да еще и по очень выгодной цене, резко все изменило. Через пару дней Прост и Деннис уже встретились в офисе Хогана в Лозанне, чтобы обсудить условия договора. У Ники Лауды должен был появиться новый партнер по команде — совсем непохожий на уходящего Джона Уотсона.

ГЛАВА 19

Игра вдолгую

Появление в McLaren нового гонщика Лауду обеспокоило:

Я не был в восторге от прихода Проста. Хотел, чтобы Уотсон остался: мы с ним отлично ладили. Как только Прост появился в F1, я сразу понял, что он быстрый. Не помню точно, когда это было, да и не важно. Я понимал одно: появление в команде этого лягушатника чревато проблемами! Уотсон тогда собрался разорвать контракт с Роном. Я пытался уговорить Джона что-нибудь придумать: ведь кто знает, как все повернется. Но случилось так, что Прост проиграл чемпионат Пике и внезапно оказался не у дел, Уотсон ушел из команды и у меня появился партнер, который мог быть чертовски быстрым.

Получается, я проделал всю черную работу, помогая Рону создать команду и доводя до ума TAG Turbo — не забывайте, я буквально вынудил Денниса и Барнарда выставить машину с турбо на четыре последние гонки 1983 года, хотя они не собирались вводить ее до начала 1984-го. Короче, мы довели машину до ума, и теперь этот шустрый французик приходит на все готовенькое! Я был чертовски зол, но для гонщика это нормально. Разумеется, я стал работать с Простом. Иначе и быть не могло. Он производил впечатление разумного парня.

Если Ники про своего нового партнера ничего не знал, то Ален Прост, напротив, знал о двукратном чемпионе мира почти все. Прост рассказывал:

В юности в F1 у меня было два кумира — Джеки Стюарт и Ники Лауда. Сложно объяснить, почему именно они. В то время всю информацию черпали из телерепортажей и газет. Джеки и Ники отличались от остальных, они были умнее.

Отлично помню, как ждал выступления Лауды на Гран-при Италии после аварии на «Нюрбургринге» [в 1976 году]. Мне так хотелось увидеть его вживую. И когда Лауда вернулся, показав, что не сломлен, он стал для меня чуть ли не богом.

Не помню точно, когда мы встретились в первый раз, но это определенно было после его возвращения в 1982 году, а я тогда выступал за Renault. Если честно, я сильно сомневался, что у него получится вернуться. Сложно было знать наверняка. Со мной никогда ничего подобного не случалось, поэтому я не представлял, насколько это трудно. Но мне казалось, что два года без гонок — это перебор. Однако Ники вернулся — так быстро! — и снова стал побеждать — фантастика, в стиле Лауды.

В стиле Лауды было также устанавливать правила еще до начала сезона. Австриец не собирался показывать обеспокоенность (а значит, слабость) перед командой, а вместо этого вышел напрямую на Джона Хогана. Вот что он рассказывал:

Как только Ники узнал, что Прост приходит в команду, он позвонил мне в Лозанну. Сказал, что хочет пообедать. Это было воскресным утром. Я ответил, что не против, но пусть приезжает сюда. Ники прилетел в аэропорт Женевы, а я даже не стал за ним заезжать. Объяснил, как добраться до ресторана, и все. Ресторанчик был семейный, я обедал там с женой и, если не ошибаюсь, со старшей дочерью.

«Какого черта тебя сюда занесло?» — спросил я Ники. А он в свойственной ему манере ответил: «Послушай, этот наш новичок Прост — я ему не доверяю». На вопрос почему сказал: «Поверь, он чертовски быстрый. Ты что, хочешь меня подставить?» Я сказал, что не хочу, и он спросил про Рона. Тогда я ответил, что он уже должен был понять, как работают Рон и Джон [Барнард]. Обе машины будут совершенно одинаковыми, ведь Джон исповедовал философию, что делать одну уникальную деталь нельзя, надо делать комплект. Ники с минуту подумал, кивнул, вернулся в Женеву и улетел домой. Рону пришлось немного помудрить по поводу его гонорара, но в итоге все было по-честному.

Хотя в договоре не было прописано, кто первый пилот, а