Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

class="p1">Португальцы не проводили Гран-при «Формулы-1» больше 20 лет, так что их можно было считать новичками. А новичкам, как известно, везет. Судьба чемпионства решалась в последней гонке сезона — редкость для автогонок, где к этому времени обычно отрыв у лидера уже значительный. Но в 1984 году соперники сражались за титул до последнего момента, свидетелем чего посчастливилось стать Португалии.

Гонки Гран-при проходят в воскресенье, а в пятницу и субботу проводится квалификация. Но на этот раз уикенд стартовал раньше, потому что гонщикам дали возможность познакомиться с трассой «Эшторил», на которой в среду вечером еще не закончились работы по переоборудованию. Даже в четверг утром по периметру трассы по-прежнему стояли дорожные машины и повсюду блестела влажная краска.

Если кто и был готов к приему гостей, так это полиция. У португальской жандармерии — формирования в каком-то смысле уникального — появился шанс показать себя во всей красе. Сотни рядовых служителей закона с дубинками на ремнях наводнили округу. Среди них, размахивая тростями, расхаживали старшие офицеры. Все в темных очках, тесная форма затянута, как корсет, с хлыстами и в сапогах со шпорами. Правда, лошадей поблизости замечено не было. Зато везде сновали десятки полицейских с собаками, которые угрожающе рычали на каждого встречного.

Вот как Клайв Джеймс в Observer 21 октября 1984 года описал это событие в своем неподражаемом саркастическом стиле. Как и многих других спортивных обозревателей со всего мира, Джеймса отправили в Эшторил, красивый городок Лиссабонской ривьеры, который буквально лопался по швам от неожиданного наплыва любителей автоспорта. Не всем Эшторил пришелся по вкусу. «В отеле воняет. Номера ужасные, — говорил Лауда. — Прост выдержал только один день, но меня такие вещи не трогают. Приехал Вилли [Дунгл], колдует на кухне, вечером отрубают электричество, так что можно выспаться. В целом, я это переживу. Главное, отель рядом с трассой».

Несмотря на ажиотаж вокруг этапа в Португалии, в котором должен был определиться чемпион, Лауда воспринимал его как очередную гонку, число которых в его карьере перевалило за 150. Ники рассказывал:

Я не думаю о прошлом. Просто я уверен, что, если не хочешь прожить жизнь впустую, надо все время смотреть вперед.

Например, выиграл ты Гран-при Великобритании. Хорошо. Но что это значит на самом деле? Уверяю вас, в итоге для меня это не значит ничего. Разумеется, я рад победе, потому что, проснувшись на следующее утро, я чувствую, сколько этому отдано сил. Но я никогда не использовал успех в гонке как психологическую подушку безопасности перед следующей. Думал так: в этот уикенд предстоит еще одна гонка, которую надо выиграть, а то, что случилось на предыдущей, уже не имеет значения.

Одна из проблем автоспорта в том, что слишком много людей тратят слишком много времени, размышляя о том, что случилось в прошлом. Я, например, не скажу вам, что происходило в автоспорте 20 лет назад. Разумеется, могу рассуждать о гонках, которые выиграл в свое время, выступая за Ferrari, но зачем? Во всяком случае, для меня они уже не имеют значения. Удовольствие от победы заключается в самом процессе ее достижения, поэтому когда все закончилось, то не о чем больше и говорить. Конечно, воспоминания — это здорово, но важно продолжать работать по плану и думать о настоящем и будущем.

В Эшториле Лауда нуждался в относительной тишине и спокойствии. Было очевидно, что Ники претендует на третий титул чемпиона мира, а учитывая его историю, это вызывало огромный интерес у представителей СМИ. И если они не могли заполучить самого Лауду, то хватались за любого, кто имел к нему хоть какое-то отношение. Поделиться мыслями пригласили даже замкнутого и немногословного Дунгла. Джеффри Леви писал в Daily Express про «гуру Гран-при, который управляет телом и душой Ники Лауды». В частности, предыдущую гонку Леви описывал так: «Когда Лауда примчал в боксы и вылез из машины, его поджидал серьезный человек невысокого роста, державший в руках миску с мюсли, пророщенной пшеницей, клубникой, медом и чашку чая из лесных ягод. «Ешь», — сказал он. И Лауда послушно начал есть. «Я здесь на случай, если вдруг ему понадоблюсь, — сказал Дунгл. — После восьми лет знакомства Ники стал частью меня. Если этот парень чувствует боль, мне тоже больно. Мы с Ники — братья или отец и сын»».

Наверное, все два дня практики в Португалии Дунгл чувствовал душевную боль, поскольку близкий ему человек столкнулся с техническими проблемами и после квалификации был на стартовой решетке 11-м — на 10 позиций позади Проста. Обычно большую часть времени Лауда проводил на трассе, общаясь со Стивом Николсом: этот невозмутимый американец с солидными инженерными познаниями отлично понимал своего пилота. «Я пришел в команду в октябре 1980 года, — говорил Николс. — Был гоночным инженером Ники еще в 1983 году и снова стал в 1984-м. Сезон получился интересный. Ники выкладывался по полной программе. Больше мне не доводилось встречать человека с такой железной волей и решимостью: он никогда не сдавался. Если что-то не получалось, пробовал снова и снова. И вот мы приезжаем в Эшторил, и у Ники такой отвратительный результат после квалификации: машину развернуло, да еще и двигателю не хватало мощности».

В субботу в отеле Лауда не мог избавиться от тяжелых мыслей. Однако привычек перед гонкой, о которых некоторое время назад рассказывал в интервью британскому телевидению, не менял. «Как правило, я ложусь спать где-то в девять, — говорил он. — Сплю обычно хорошо, крепко. Просыпаюсь довольно рано, около шести, какое-то время лежу в кровати, обдумывая гонку: прокручиваю в голове, что надо делать в первом повороте, во втором, на первом круге и так далее. Но знаю по опыту: что бы ты ни представлял себе до гонки, на трассе все будет иначе, так что лучше бросить это занятие и сказать себе «поживем — увидим»».

На разминке в день гонки Лауде было над чем подумать: двигатель, который установили в субботу вечером, пропускал воду. В отличие от современной «Формулы-1», где двигатель должен прослужить треть сезона, не говоря уже о трети гоночного уикенда, в те времена все было иначе, и неутомимым механикам Лауды пришлось достать из грузовика Porsche еще один V6 и приняться за работу.

А Ники ничего не оставалось, кроме как вернуться в моторхоум McLaren. «Похоже на тюремное заключение, — говорил он. — Приходится сидеть здесь часами и ждать. Был бы я на трассе — пошел бы погулять, посмотреть на машины, самолеты или еще что-нибудь. А тут только выйди — и