Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

кто второй, да и сам Ники уверял: «Это не моя команда, я просто пилот», — де факто номером один был именно он — Проста это нисколько не смущало. Но в контракте у Ники был пункт, согласно которому он имел приоритет на тестах и пользовался им на всю катушку. Так что пока Ники наматывал круги на MP4/1E, Алену приходилось простаивать на трассе «Поль Рикар».

Однако незадолго до открытия сезона на французской трассе возможность посидеть за рулем новехонькой MP4/2 была у обоих пилотов. Проехав несколько кругов, и Лауда, и Прост поняли, что это элегантное детище Барнарда — потенциальный победитель. Так и оказалось. Опасения Лауды тоже сбывались: Прост выиграл первую гонку в Бразилии.

Дело было не в том, что Ники не выложился на полную. В квалификации он стал шестым, на две позиции позади Проста, но быстро наверстал упущенное и, воспользовавшись неудачным стартом партнера, вышел на третье место. На 10-м круге он в нехарактерной для себя агрессивной манере нырнул на внутреннюю траекторию, ударив правым задним колесом левое переднее колесо Renault Дерека Уорика.

Много лет спустя Уорик, перебирая в памяти годы своей карьеры, с легкой грустью вспоминал тот эпизод: так близко к победе на Гран-при он не был больше ни разу в жизни. А произошло следующее. Когда Ferrari Микеле Альборето сошла с трассы из-за проблем с тормозами, Ники стал лидером. Но ненадолго: пришлось сойти из-за отказа электрики. Лидерство захватил Уорик, но у него сломалась подвеска — вероятно, в результате столкновения с McLaren Лауды. Ники вспоминал:

Сначала я сказал себе: «Нет проблем, я могу побороться с кем угодно». Такой у меня был простой подход. В Бразилии в квалификации Прост сразу же опередил меня. На полсекунды. Я подумал: «Ладно, сама гонка еще впереди». Я захватил лидерство и держал все под контролем, пока не отказала машина. Вернулся в отель, посмотрел результаты последних кругов и понял, что Прост победил на «моей» машине, которую я доводил всю зиму. Это-то меня больше всего и расстроило. Я сказал себе: «На следующей гонке он не сможет выиграть у меня квалификацию. Я сделаю все возможное, буду больше рисковать».

Однако ничего не вышло: в Южной Африке Прост опередил Лауду с еще большим отрывом. Но в этот раз в основной гонке проблема с машиной возникла у француза, и Ники открыл свой победный счет в 1984 году. Если успех в Бразилии еще можно было списать на удачу, то на этот раз она была ни при чем: Просту пришлось стартовать с пит-лейна, за минуту пересев в запасную машину (подготовленную для Лауды), после чего он обошел всех участников и финишировал вторым, держа партнера по команде в постоянном напряжении.

В квалификации Гран-при Бельгии оба гонщика выступили неудачно и сошли с трассы. Радость соперников McLaren длилась недолго: Прост одержал победу в Имоле (Лауда сошел из-за проблем с двигателем в тот момент, когда шел четвертым) и возглавил чемпионат, опережая Лауду, который был пятым, на 15 очков. Этот отрыв сохранялся на протяжении последующих 12 гонок, хотя на Гран-при Франции Ален не сомневался, что сумеет его увеличить. Однако в Дижоне, когда он удерживал второе место, у него разболталось переднее колесо[82] и в результате двух длительных заездов на пит-лейн Прост остался без очков, а Лауда продвинулся вперед в таблице и после двух побед сократил отрыв до шести очков.

С этого момента стало ясно, что за чемпионство в сезоне 1984 года будут бороться эти два пилота. Однако Лауду это не вдохновляло, особенно во время гонки в Монако. Прост взял поул, а Лауда был на восьмом ряду стартовой решетки. Сравнив результаты кругов, Ники обнаружил, что Прост быстрее его на секунду с лишним. Повернулся к Барнарду и прямо спросил: «Как он это делает?» Что уж скрывать — впервые в карьере у Лауды появился партнер по команде, который был бесспорно быстрее, чем он.

На следующий день удрученный этими мыслями Лауда, идя вторым, вылетел с влажной трассы. Заклинило задние тормоза, но Лауда винил во всем себя. «Проблем с McLaren нет. Виноват во всем только я!» — отрезал он, когда его спросили, почему его McLaren стоит у заграждения на площади Казино.

Гонку остановили преждевременно, и это оказалось решающим фактором. Если бы Жаки Икс, представитель FIA, отвечающий за безопасность, поднял красный флаг на пару секунд позже, Проста бы обогнал Айртон Сенна на Toleman-Hart, а потом Штефан Беллоф на Tyrrell-Cosworth. В данном случае победителем объявили Алена, но, поскольку три четверти пути не было пройдено, ему присудили только половину очков (4,5 очка победителю вместо 9). Это могло стать определяющим в борьбе за чемпионство. Ники вспоминал:

Из-за Проста я начал ненавидеть турбомашину. С этими двигателями на один круг в квалификации тяги [мощности] было больше. Итак, у нас 1200 лошадиных сил и цепкие квалификационные шины-«стики». А в гонке мощность 600[83]. Меня это бесило: увеличить мощность, потом заменить настройки двигателя и вернуть прежнюю. Полнейший идиотизм. Эта огромная разница в мощности мне не нравилась, но надо было что-то делать с Аленом.

После четырех гонок стало очевидно, что с этой турбофигней Прост действительно самый быстрый гонщик в F1. Пришлось признать, что он быстрее меня. Да, не повезло, что Уотсон ушел из команды. Но что толку обсуждать приход Проста в McLaren? Уже все равно ничего нельзя было изменить. С одной стороны, это отлично: Прост — сильный гонщик и заставлял меня показывать максимум. С другой стороны, до последнего этапа невозможно было предугадать, как все сложится, кто станет чемпионом.

Никаких командных приказов нам не давали. Мы могли делать все, что захотим. Нам нравилось бороться друг с другом, как будто мы представляем разные команды. Мы оба были не глупы, так что выдавливать друг друга с трассы не собирались. В целом общались мы неплохо. Я говорил Алену все, что знаю про поведение своей машины, и он делился со мной тем же. Нам нравилось, что машины настроены одинаково: нейтрально, с легким уклоном в недостаточную поворачиваемость. Это оказалось удобно, ведь для тестов у нас была всего одна машина на двоих. Я знал, что мне подойдут настройки его машины, и наоборот. С Джоном, например, мы не сходились во вкусах: ему нравилась избыточная поворачиваемость, а мне — недостаточная.

Раз Прост был чертовски быстр, я поменял свою стратегию. Сказал себе: «Ники. Ты по-прежнему хочешь выиграть чемпионат на своей машине,