Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

Рон был на меня страшно зол, а Барнард и вовсе со мной не разговаривал. Они даже поручили Уотсону пилотировать эту машину на тестовой трассе Porsche или еще где-то, перед тем как привести ее на «Сильверстоун». Но мне было плевать, потому что TAG Turbo работала, и теперь мы могли начинать думать, как ее улучшить.

Например, когда машина стояла на пит-лейне [в Зандворте], я сравнил ее с другими болидами с двигателем с турбонаддувом и заметил, что заднее крыло у нее осталось таким же, как у машины с Cosworth. Я спросил у механиков, нормально ли это, по их мнению, а они сказали, мол, просто крути руль. Ну я крутил — и что? Заднее крыло действительно слишком маленькое. Чтобы справиться со всей мощью турбодвигателя, нужно крыло побольше, и остальные команды с турбо это давно поняли.

Хоган не без удовольствия наблюдал за неподражаемым стилем работы Лауды:

Ники был невероятно умным. Он не собирался сидеть сложа руки и думать, что теперь, когда у нас есть машина с турбо, все будет хорошо. Как-то мы обедали, и Ники выдал: «Я сказал Барнарду, что эта чертова штуковина неправильная, но мы идем в нужном направлении». Он говорил о турбояме[81] и всяком таком и, конечно, ожидаемо жаловался. Но, несмотря на свой перфекционизм, Ники был уверен, что потенциал у машины есть. Типичный Лауда: обрабатывает информацию как компьютер и выдает абсолютно логичные выводы.

На самом деле Ники не любил, когда его сравнивали с компьютером. Как-то раз он с досадой ответил:

Послушайте, я — живой человек, такой же, как все, понимаете? Думаю, вся эта чушь про компьютер пристала ко мне, когда я выступал за Ferrari и без конца выигрывал. Нормальный человек не может так часто побеждать, вот люди и решили, что я робот. Разве нет? Меня считали не таким, как все. Но я обычный и тоже могу ошибаться. Просто не хочу повторять своих ошибок, как делают многие другие. Я пытаюсь запомнить каждую свою ошибку, даже самую маленькую, и больше никогда ее не совершать. И в конце концов приду к тому, что вообще перестану их делать. Нет, наверное, это все-таки невозможно, но я стараюсь стремиться к совершенству.

Поиск совершенства с TAG Turbo только начинался. На Гран-при Голландии Лауда добрался до 12-го места, но возникла проблема с тормозами. Тем временем Уотсон умудрился прийти к финишу третьим — это была последняя гонка для McLaren с двигателем Ford-Cosworth. К Гран-при Италии была готова вторая машина с турбодвигателем, но доработка продолжалась: из-за различных технических неполадок обе машины сошли с трассы и на этом Гран-при, и на Гран-при Европы на «Брэндс-Хэтче». Лауда говорил Аллану Хенри:

Сейчас мы сталкиваемся с вполне объяснимыми трудностями для любого нового проекта. Подобные вещи неизбежны, особенно когда партнеры базируются в разных странах: Porsche — в Германии, а McLaren International — в Англии. Такое сотрудничество порождает множество мелких проблем, во многом из-за того, что количество задействованных в проекте людей удваивается.

По сути, нам нужно сделать так, чтобы все работники, представители разных национальностей и взглядов, шли в одном направлении. Это наша основная задача. Пока еще мы ее не решили. С момента, когда мы впервые приступили к тестированию двигателя TAG, я понял, что для организации эффективной работы понадобится время: с одной стороны, Porsche и McLaren должны иметь свободу действий, с другой — работать сообща, чтобы достичь в конечном счете успеха.

Наша нынешняя машина — тоже своего рода компромисс. Из-за нового двигателя многое в машине меняется, поэтому иногда мне бывает трудно найти нужные слова, чтобы объяснить Джону и другим инженерам, какого черта мне надо. А им непросто понять, чего хочет пилот. Но я уверен, что хороший конструктор всегда сумеет перевести язык пилота на язык техники, в конце концов сделает правильные выводы из слов гонщика и внесет такие изменения в конструкцию машины, которые помогут ей стать быстрее.

Работа с турбодвигателем возможна только путем проб и ошибок, и, возможно, мы не сразу придем к взаимопониманию, но это поправимо при условии максимально тесного сотрудничества между пилотом и конструктором. Я не сомневаюсь, что мы с Джоном с каждым днем будем лучше понимать друг друга, а значит, наша совместная работа над машиной станет продуктивнее. Для этого мы должны приложить все силы, иначе неизбежно попадем в ловушки, которые таит в себе новый проект. Если между нами возникнет недопонимание или недоверие, толку от новой машины не будет.

Почти полного взаимопонимания, казалось, удалось достичь к финальной гонке сезона в Южной Африке. Лауда допускал, что на «Кьялами» может показать высокий результат, если не возникнет технических неполадок. После квалификации McLaren по сложившейся в том сезоне традиции занимали середину решетки (Лауда впереди Уотсона), но в день гонки прямо перед стартом положение осложнилось.

Третья машина, которую взяли как запасную, была уже готова, что оказалось весьма кстати: она понадобилась Уотсону, у которого по дороге на стартовую решетку отказал мотор. Однако запрыгнув в запасной болид и вернувшись на установочный круг, Уотсон допустил ошибку: он стал пробираться через других участников на свое место на решетке вместо того, чтобы остаться сзади, как прописано в правилах. Через 19 кругов его дисквалифицировали.

Тем временем у Лауды дела шли лучше, и он уже добрался до второго места, прямо за Риккардо Патрезе на его турбо Brabham-BMW. Однако за шесть кругов до финиша McLaren встал из-за отказа электрики. Сам двигатель был в порядке. Обсуждая тот год с Хенри, Лауда сказал:

Все было неплохо. Мы начали дорабатывать машину так, как я и надеялся. Да, если взять мои результаты, сезон выдался дерьмовый: я вернулся в «Формулу-1» не для того, чтобы финишировать в чемпионате восьмым или еще каким-то там [по факту 10-м]. Но нужно быть реалистами и понимать, что это — часть игры. Такое случается.

В подобной ситуации раскрываются истинные качества партнеров по команде. Самое главное — держаться вместе в трудные периоды и не терять доверия друг к другу. Не надо спорить лишний раз, и я стараюсь никогда так не делать. У нас были сложности, но мы доказали, что можем их преодолеть. Да, мы потеряли массу времени и его надо наверстывать, чтобы догнать команды, которые раньше нас перешли на турбо. Но