Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

я журналист. Он сказал, что я его друг. Я ждал его в приемной, а вернувшись Ники сказал: «Я подписал». «Что подписал?» «Контракт с McLaren. Теперь я еду на тесты». Представляете?! В тот день наша газета опубликовала суперновость: «Лауда возвращается!»

Когда об этом объявили официально, умиротворенно-счастливый Деннис подчеркнул, что решение McLaren объяснялось потенциалом Лауды-гонщика.

Было бы некорректным сказать, что я — фанат Ники, но его талантом я восхищаюсь. Однако считаю, что современный гонщик F1 — это не просто способный человек, который залезает в кокпит и гоняет по трассе. Я думаю, это прежде всего умный человек, который как компьютер может просчитать каждую деталь. При всем уважении к современным гонщикам, большинству из них не хватает интеллекта для принятия ключевых решений. Ведь главная цель — пилотировать машину так, чтобы она заняла то место, которое может в конкретный день. Если машина может прийти второй, стань вторым, не разбивайся в лепешку, чтобы выиграть. Если она может прийти пятой, не приходи 10-м и не болтайся лениво в хвосте. Думаю, именно в этом силен Лауда.

А вот как объяснил свое решение сам Ники:

Говорят, что возвращения обычно оборачиваются провалами. Я хочу доказать, что это не так — вот одна из причин моего решения. Откуда мне знать, как пойдут дела? Может, хорошо, а может, и плохо. Может, я разобьюсь или попаду в больницу. Кто знает? Но если бы я чувствовал, что не смогу больше побеждать, то никогда бы не вернулся. Последние несколько недель я интенсивно тренировался, чтобы вернуть хорошую форму. В конце концов, я пока не гонщик, а пенсионер, который вдруг решил вернуться!

Лауде шел 34-й год, и он использовал весь свой опыт и всю свою ловкость, чтобы возобновить личный спонсорский контракт с Parmalat (итальянская молочная и пищевая компания, которую он представлял с 1976 года) и заключить выгодную сделку с McLaren и Джоном Хоганом из Marlboro. Хоган вспоминал:

Ники подошел ко мне в Монце и сказал: «Я тут подумал, наверное… мне надо вернуться». И мы с ним поговорили. Обычно, если мне хотелось с кем-то почесать языком, я выбирал Джеймса [Ханта]. Так вот, я тут же его нашел и спросил, как он считает, сможет Крыса вернуться или нет. Джеймс ответил что-то вроде: «Если мастерство есть, оно никуда не денется, тем более у гонщика такого уровня. Ты всегда сможешь ударить по мячу так, как делал это раньше. Вопрос лишь в том, хочешь ли ты этого сам. Если Ники хочет, то проблем не будет, у него все получится».

Важно помнить, что в то время любого, кто решил вернуться, считали чуть ли не сумасшедшим. Разумеется, Ники это вдвойне мотивировало — он всегда был таким. Потом в игру вступил Рон, а он как никто умеет все устроить, подготовить машину, найти то, найти се.

Потом, само собой разумеется, пришлось обсуждать денежный вопрос. Бухгалтер Philip Morris спросил, сколько мы должны платить Лауде. В этот момент Ники стоял рядом и, прежде чем я успел открыть рот, сказал: «Платите мне один доллар за пилотирование машины и всю прибыль от рекламы».

Это была чертова уйма денег. Но Лауда знал, как и мы, что его имя много что значит, в том числе за пределами автоспорта. Представители Philip Morris, которые иногда бывали в McLaren, Лауду боготворили. Джеймс не у всех вызывал подобные чувства, потому что так и норовил переспать с чьей-нибудь дочкой. Зато Ники был любимцем мамочек, матрон и высшего руководства. Еще бы, европеец до мозга костей, благородного происхождения, с хорошими манерами. Видели бы вы, как реагировали дамы, когда он целовал им ручки именно так, как следовало. Они и не подозревали, каким наглецом и негодяем (с его-то чувством юмора) Ники иногда бывает!

Лауда не соответствовал образу типичного успешного спортсмена тех лет: сдержанный, рассудительный, он был полной противоположностью возмутителя спокойствия и балагура Джеймса Ханта. В женской компании Ники вел себя подчеркнуто вежливо и выказывал безмерное уважение к Марлен. В 1979 году родился Лукас, а за несколько месяцев до того, как Ники начал думать о возвращении в кокпит, в январе 1981 года на свет появился Матиас.

Однако семья не повлияла на желание Лауды снова вернуться в автоспорт. Может, в истории про финансовые трудности, возникшие из-за не очень удачного авиабизнеса, и была доля истины, но главной причиной решения Ники все же стало вечное стремление спортсмена, добившегося грандиозного успеха, бросать себе новые вызовы и покорять одну высоту за другой. Ники хорошо понимал, как рискует, но без тени сомнения и страха снова надел свой шлем с единственной целью — побеждать и быть лучшим.

ГЛАВА 16

Ответный удар

«Я стал более открытым и более свободным. Раньше я изо всех сил пытался защититься от всего этого дерьма вокруг. А сейчас перестал строить вокруг себя стены. Я спокоен, не закрываюсь от мира, может, кому-то со мной стало проще, а мне самому-то уж точно», — вот что говорил Лауда 4 июня 1982 года на пит-лейне в Детройте. И это внутреннее спокойствие помогло ему справиться с неприятными ситуациями, то и дело возникающими после объявления о возвращении.

Во время тестов на трассе «Поль Рикар» на скорости более 282 км/ч у болида Ники сломалась задняя подвеска, в результате чего McLaren вылетел с трассы и врезался в многослойное проволочное ограждение, специально предназначенное для смягчения удара. Лауда опустил голову как можно ниже, чтобы не повредить лицо, и, когда машина окончательно остановилась, с облегчением понял, что не пострадал. Он вспомнил совет Вилли Дунгла: посидеть несколько секунд не двигаясь, сделать глубокий вдох, отстегнуть ремни, потом осторожно вылезти из кокпита, отойти на несколько метров от машины, сесть и снова сделать глубокий вдох.

Наконец приехала машина медицинской помощи с фитнес-гуру Лауды. Дунгл был доволен, что его подопечный цел и невредим и отошел на безопасное расстояние от разбитой машины. Он измерил Ники пульс и был приятно удивлен: всего 90 ударов в минуту после серьезной аварии. Кроме того, у Лауды ранее была травма, и времени на восстановление перед первым Гран-при 1982 года в Южной Африке 23 января оставалось мало. Лауда туда поехал, но как только он прибыл в Кьялами, оказалось, что для него гонки может и не быть.

Несмотря на то что Лауда был двукратным чемпионом мира, он, как и любой гонщик, вернувшийся