Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

class="p1">Отведя душу, Хант тем не менее сделал акцент на том, что юридические и технические вопросы не повлияют на личные отношения с Лаудой, пусть в последнее время они и разладились. Алистер Колдуэлл, босс McLaren, имел возможность наблюдать за тем, как складывалось общение соперников в разные периоды карьеры:

Я никогда не видел такого мужества, которое проявил Лауда в Монце — никогда, ни в одном виде спорта. После гонки стало заметно, что Ники испытывает страшную боль — стать четвертым при этом невероятно! Джеймс радовался, что Ники снова в строю. Они всегда были приятелями.

Поссорились они один только раз, в Канаде, после того, как Лауда, услышав про Гран-при Великобритании, съездил на суд в FIA. Вопрос был политическим; возможно, под давлением Энцо Феррари Ники замотал голову окровавленными бинтами — хотя сомневаюсь, что это была кровь — скорее, кетчуп. Однако это так подействовало на судей, что FIA отобрала у Джеймса девять очков. Естественно, ему это не понравилось. Но они быстро помирились и снова стали вместе ухлестывать за девчонками, шутить и состязаться в остроумии. Они оба хотели просто бороться за титул, не влезая ни в какие политические дрязги.

Время шло, и оставалось всего две возможности повлиять на положение в чемпионате. Интересно, что Джеймс и Ники вспоминали тогда своеобразный пакт, который они заключили шесть лет назад в Швеции. Хант вспоминал много лет спустя:

Пресса ловко сталкивала нас с Ники лбами, и мы оба злились. Несколько часов ненавидели друг друга, но после гонки в Канаде помирились, обменялись рукопожатиями и снова стали хорошими друзьями. Например, в «Глен-Мотор-Инн» у нас были смежные номера и по вечерам мы сидели вместе и болтали.

Никогда не забуду, как Ники попытался вывести меня из себя в день гонки. Я всегда встаю в восемь, чтобы приехать на трассу к девяти. Прекрасно зная, во сколько я попросил разбудить меня телефонным звонком, Ники вломился ко мне в номер в семь утра. Встал у моей кровати полностью экипированный, в комбинезоне, и со своим австрийским акцентом закричал: «Сегодня я выиграю чемпионат!» И потом удалился с важным видом. Ухохочешься.

«Честно говоря, я такого не помню, — сказал Лауда, когда услышал эту историю 40 лет спустя. — Но похоже на правду: мы вечно вытворяли что-нибудь подобное, подшучивали друг над другом. А я любил посмеяться над тем, что Джеймс весь такой британец до мозга костей! Мне нравилось так прикалываться».

Однако, когда на «Уоткинс-Глен» Хант взял поул, обойдя пилота Ferrari (расположившегося на пятом месте с отставанием в полсекунды), Ники стало не до смеха. Приходилось лишь надеяться, что Джоди Шектер на Tyrrell, стартовавший вместе с Хантом с первого ряда, не даст заскучать Джеймсу, а может, даже придет первым и не даст британцу заработать столь необходимые девять очков.

Как и следовало ожидать, Шектер сразу вырвался в лидеры. Когда Лауда на пятом круге вышел на третье место, он отставал от Ханта на 5,8 секунды, а тот на 2,8 отставал от Шектера. На протяжении следующих 20 кругов ситуация беспрестанно менялась: все три гонщика допускали мелкие ошибки на коварной холмистой трассе.

К середине дистанции Лауда понял, что у машины проблема с управлением — та же, что и на свободных заездах. Поэтому атаковать он не мог — пришлось держать оборону, ведь на него наседал Йохен Масс на McLaren, которому было поручено отобрать у Лауды как можно больше очков.

Ники удержал третье место, но радости подиум не принес: в схватке с Шектером Хант все-таки вырвал победу (вторую подряд). Теперь Джеймс отставал всего на три очка. Он сделал все, что мог. Оставалась одна гонка. Игра продолжалась.

ГЛАВА 10

Фудзи

При проектировании трассы «Фудзи» в 1963 году изначально не предполагалось, что ней будут проводиться Гран-при. А 24 октября 1976 года все собравшиеся на японской трассе были уверены, что в тот день никакие гонки здесь в принципе провести невозможно. Хлестал дождь, заливая трек у подножия горы, а сама гора Фудзи скрылась за тучами. Трасса протяженностью 4,32 километра оказалась практически непригодной для проведения этапа, который должен был решить судьбу чемпионата мира. Первоначально планировалось сделать Fuji International Speedway скоростным овалом с бэнкингом, подходящим для американского стиля автогонок. Однако из-за нехватки финансирования этот проект так и не был реализован, и в 1965 году здесь открыли традиционную автомобильную трассу, лишенную изюминки. После нескольких лет лоббирования и постепенных улучшений решили, что «Фудзи» готова к проведению Гран-при. «Формуле-1» страшно не повезло, что в дни финальной гонки случился настоящий природный катаклизм.

Тем не менее практика проходила в сухую погоду: к концу первого дня Хант обходил Лауду всего на 0,01 секунды. Но схватка за поул между фаворитами не состоялась: его вырвал Марио Андретти из Lotus, показывавший по ходу сезона все более высокие результаты. Хант составил компанию американцу на первом ряду и стартовал с внешней стороны, а Лауда расположился на втором ряду с отставанием в 0,28 секунды от своего главного соперника.

Интрига заключалась в том, сумеет ли Джеймс набрать на три очка больше Ники и завоевать титул чемпиона мира. Но через 12 часов этот вопрос отошел на второй план: возникли серьезные опасения, что гонку не удастся провести в принципе. Мощный циклон из Китая накрыл Японию, окутав гору Фудзи и все вокруг серой мглой.

Итоги получасовой разминки, назначенной на 11 часов утра, не сулили ничего хорошего: несколько машин вылетели с трассы, которая местами буквально утопала в воде, залитая дождем. «Просто абсурд! — вспоминал Хант много лет спустя. — Подъезжаешь к первому повороту, а там огромная лужа — приходится сразу тормозить. Но главная проблема — это фонтаны брызг. Да еще и туман, так что практически ничего не видно. Сумасшедший дом».

По расписанию гонка должна была начаться в 13:30, но время шло, и большинство гонщиков настаивали, что выезжать на трассу в таких условиях нельзя. Организаторы согласились подождать в надежде, что дождь утихнет. Прошло полтора часа, а он все лил и лил. Ники вспоминал:

Джеймс, Ронни [Петерсон] и я сидели в офисе у Берни Экклстоуна. И тут входит директор гонки и заявляет: «Ну что, пора на старт!» Я как лидер чемпионата встаю и отвечаю: «Какого черта? Дождь не собирается заканчиваться!» Любому идиоту очевидно, что гоняться в таких условиях невозможно. А он говорит, что к шести стемнеет, поэтому надо начинать, у них, мол, договор с телевидением.