Тайна Папы О - Сания Шавалиева

была крошечная, мшистая, с кривой трубой. Из трубы шёл синий дым и не поднимался вверх, а стелился вниз, обнимал крыльцо и полз по земле, как ленивый кот.

На заборе висели ржавые ключи, сушёные травы, пустая клетка и один старый сапог, в котором росла крапива.

— Заходи, Серый! — крикнули изнутри. — Не стой на пороге, а то порог решит, что ты его ужин.

Дверь распахнулась сама.

Кривульга сидела у печи и помешивала в котелке что-то густое, зелёное. Сама она была маленькая, широкая, в большом переднике. Нос крючком, глаза быстрые, а на голове платок, завязанный так крепко, будто он удерживал её мысли, чтоб не разбежались.

— Приветствую тебя.

— И тебе не хворать. С чем пожаловал?

— Перо нужно, — сказал Ворон.

— Было у тебя перо.

— Сизокрылый сломал.

Кривульга перестала мешать своё варево. Потом довольно хмыкнула.

— Хороший старик. Ловкий. Один раз он мне ступу в корыто превратил. Я три дня на ней по огороду плавала. — Какое перо хочешь?

Серый Ворон понизил голос:

— Чёрное.

Кривульга прищурилась.

Огонь в печи тихонько присел.

— Чёрное перо не след ищет, а страх, — сказала она.

— Знаю.

— Страх у ребёнка тонкий. Его легко спугнуть.

— Мне нужно найти девочку.

— Все, кто приходят за чёрным пером, говорят: «Мне только найти». А потом хотят удержать, запереть, выспросить, заставить вспомнить. У вас у всех «только» длиннее болотной тины.

Серый Ворон раздражённо щёлкнул клювом.

— Назови цену.

Кривульга сняла котелок с огня. Понюхала воздух вокруг Ворона.

— Ты принёс выкуп. Пахнет хлебом, косточкой, камнем. Щедрое вознаграждение. Ценю. Что ж за девочка такая и кому она понадобилась, если расстаются с таком добром?

Ворон помедлил. Тайна сидела у него в горле, как косточка от вишни.

— Если бы я знал, не просил бы перо.

— Ну-ну, — усмехнулась ведьма. — Чуток погодь, а то я с рассвета маюсь. — Так-так-так, — бормотала Кривульга, помешивая зелье длинной ложкой из чёрной ольхи. — Три корешка сон-травы… семь капель росы с лягушачьей спины… щепотка сушёного комариного писка…

Она заглянула в котёл и довольно прищурилась.

— Хорошо идёт, — сказала ведьма. — Даже очень хорошо.

Она сняла с полки последний пузырёк. На нём было написано кривыми буквами: «Для роста, силы и болотной важности».

Кривульга осторожно капнула в котёл три капли.

Бульк!

Бульк!

Бу-у-ульк!

Котёл подпрыгнул так, что крышка взлетела к потолку и застряла между сушёными мышами. Из зелья поднялся столб зелёного пара, закрутился спиралью и сложился в смешную рожицу с длинным носом.

— Не корчи мне лица, — строго сказала Кривульга. — Я тебя не для развлечения варю.

Рожица обиженно фыркнула и растаяла.

Ведьма подошла к окну и распахнула ставни. Снаружи раскинулось широкое, сонное болото, заросшее камышом и кувшинками. Над водой кружили стрекозы, в осоке квакали лягушки, а где-то вдалеке недовольно ухала выпь.

Кривульга подняла котёл обеими руками.

— Ну, болотце, принимай угощение!

И она вылила зелье в тёмную воду.

Сначала ничего не произошло. Потом болото тихонько икнуло. А затем — вспучилось. Вода поднялась круглым пузырём, камыши закачались, кувшинки завертелись, как зелёные тарелочки. На поверхности один за другим показались мальки, пиявки, улитки и пузатые жуки-плавунцы. Все они выглядели крайне удивлёнными.

— Работает, — довольно сказала Кривульга.

Вдруг возле самой кочки что-то громко плюхнуло.

Из воды высунулся головастик. Самый обычный на вид: круглая головка, хвостик, две чёрные бусинки-глаза. Он посмотрел на ведьму, моргнул и вдруг начал раздуваться.

— Ого, — сказала Кривульга.

Головастик стал размером со сливу, яблоко, тыкву.

Хвостик исчез, зато появились тонкие ручки с перепонками между пальцами. Потом выросли ножки, нос стал широким, глаза — большими и выпуклыми, а на голове вскочила смешная зелёная чёлка из водорослей.

Через минуту перед избушкой сидело маленькое болотное существо. Оно почесало пузо, чихнуло пузырями и сказало:

— Ква?

— Не «ква», а здравствуй, — поправила его Кривульга.

Существо задумалось. Потом важно кивнуло.

— Здра… буль… ствуй.

И тут оно снова начало расти.

Кривульга даже отступила от окна.

Существо вытянулось, расправило плечи, покрылось тиной, мхом и блестящими каплями воды. Его руки стали длинными и сильными, глаза засветились жёлтым огоньком, а голос загудел, как вода под старым мостом.

Кривульга упёрла руки в бока и улыбнулась.

— Отличное зелье в этом году получилось. Травы урожайные, корешки крепкие, да и болото, видно, в хорошем настроении.

Водяной почтительно поклонился ей, отчего с его бороды стекла целая лужа.

— Благодарствую, бабушка Кривульга. Чем служить?

Ведьма посмотрела на болото, на камыши, на испуганных мальков и на лягушек, которые уже начали обсуждать происшествие.

— Для начала, — сказала она, — проследи, чтобы пиявки не ссорились с улитками. А то в прошлом году они три дня делили одну корягу.

Водяной важно кивнул.

— Будет исполнено.

Он развернулся, плюхнулся в болото и исчез под водой. Только круги пошли по поверхности, да ряска сложилась в большое зелёное сердце.

Кривульга закрыла окно, сняла с потолка застрявшую крышку и довольно вздохнула.

— Хороший день, — сказала она. — Очень болотный.

Увидела Серого Ворона, вздрогнула.

— Ох, напугал! Совсем о тебе забыла!

Ведьма подошла к большому сундуку. Сундук стоял в углу и тихо похрапывал. Кривульга постучала по крышке.

— Проснись. Гость пришёл за плохой вещью.

Сундук недовольно крякнул, но открылся.

Ведьма долго рылась внутри. Вынула клубки паутины, оловянную ложку, бутылочку с громом, связку сушёных слов. Наконец достала длинное чёрное перо.

Оно блестело. Глаза Кривульги стали темнее.

— Держи.

Ворон потянулся, но ведьма отдёрнула руку.

— Сначала слушай правило.

— Я спешу.

— Кто спешит, тот потом бежит назад без хвоста. Слушай. Перо поведёт тебя туда, где девочка испугается. Но если она испугается не за себя, а за другого, перо собьётся. Страх за другого — крепкая нитка. Она запутывает даже ведьмино колдовство.

— Я запомнил.

— Нет, — сказала Кривульга. — Ты услышал. Запомнишь позже, когда поймёшь.

Она воткнула чёрное перо под крыло Серому Ворону.

В тот же миг он увидел воду.

Не глазами увидел, а будто всем телом. Тёмная река несла лодку. На лодке горел маленький фонарь. У борта сидела девочка с перевязанной рукой и смотрела на своё отражение. Рядом мальчик в красной шапке чинил верёвку. А на мачте, неподвижный, как синий камень, сидел Сизокрылый.

Ворон вздрогнул.

Картинка исчезла.

— Река, — прошептал он. —