Тайна Папы О - Сания Шавалиева

Ар захохотал.

Ор, наоборот, нахмурился.

— Папа, ну давай уже! Ты же можешь!

— Могу, — согласился Папа О.

— Тогда побеждай!

— А я чем, по-твоему, занимаюсь?

— Пока не очень ясно.

На этот раз уже Ка не выдержала и прыснула.

Это была ошибка.

Совсем маленькая. Но в бою, как говорил отец, маленькая ошибка — это такая дырочка в лодке. Сначала смешно, потом мокро.

Папа О мгновенно шагнул вперед, мягко стукнул ее меч сверху, повел в сторону и почти достал Ка до плеча.

Почти.

Ка успела пригнуться. Но вместо того чтобы броситься назад, как ожидал отец, она рванула вперед. Прямо под его руку. Нырнула, зацепила своим мечом его клинок, а свободной ладонью толкнула отца в живот.

Толчок, конечно, вышел такой, что взрослый рикрит от него даже не почесался бы. Но Папа О, видимо, оценил смелость. Или просто решил, что момент получился красивый.

Он сделал шаг назад.

Всего один.

Но для Ка О это был целый праздник.

— Шаг! — заорал Ар. — Она заставила его отступить!

— Он сам отступил, — сказал Ор, но уже не так уверенно.

— Сам, конечно. От страха.

Папа О повернул голову к сыну.

— Ар.

— Что?

— После Ка тренируешься ты.

Ар тут же перестал улыбаться.

— Я вообще-то наблюдатель.

— Будешь наблюдать изнутри.

Ор захихикал. Зря, конечно.

— И ты тоже, — добавил отец.

Ор захлопнул рот.

Ка О решила, что это лучший миг в ее жизни. Братья оба попались. Отец сделал шаг назад. А она все еще стояла на ногах, хотя ноги уже дрожали от усталости.

Ка совсем выдохлась. Дышать приходилось так, будто она пробежала вокруг всего Землеморья: через дно кратера, по вершинам скал и по всем подземным ходам сразу.

— Устала? — спросил Папа О.

— Нет, — честно соврала Ка.

— Хорошо. Последний обмен.

У Папы О «последний обмен» обычно был самым хитрым. Это как «последняя ложка каши», после которой почему-то обнаруживалась еще половина тарелки.

Он поднял меч.

Ка подняла свой.

Братья замолчали.

Папа О сделал шаг.

Ка ждала.

Он ударил справа — она отбила.

Слева — она отпрыгнула.

Сверху — подставила меч и ойкнула, потому что руки снова загудели.

А потом отец сделал тот самый обманный выпад, на который она раньше попадалась всегда. Меч пошел к плечу, но плечо было не целью. Целью был ее клинок. Сейчас он зацепит, выкрутит — и меч Ка улетит в пыль.

Но сегодня Ка это увидела.

Не глазами даже. Скорее всей собой.

Она отпустила сопротивление, шагнула следом за движением отца, крутанулась на месте и внезапно оказалась сбоку. Ее деревянный меч легонько ткнулся Папе О в пояс.

Не сильно. Совсем не сильно.

Но ткнулся.

Наступила тишина.

Ка замерла. Потом осторожно подняла глаза.

Папа О смотрел на нее сверху вниз. Сначала строго. Потом еще строже. А потом улыбнулся так широко, что стало ясно: ругать не будет.

— Попала, — сказал он.

Ар взвился молнией.

— Я же говорил! Я же говорил! Наше острое перышко!

Ор спрыгнул со ступени и насупился.

— Папа все равно победил бы, если бы хотел.

— Конечно, — спокойно сказал Папа О.

Ка сразу сникла.

Но отец опустился перед ней на одно колено и положил ладонь ей на плечо.

— Я сильнее, — сказал он. — Опытнее. Выше. И меч у меня длиннее. Так что да, если бы это был настоящий бой, тебе было бы очень трудно. Но сегодня ты сделала главное.

— Что? — спросила Ка.

— Думала. Не просто махала мечом, а думала. Увидела обман. Нашла момент. Не испугалась подойти ближе. Для семи лет это очень достойно.

— Значит, я хорошо сражалась? — Ка прижалась к отцу.

— Славно, — сказал Папа О. — Очень славно, дочь моя.

Ор вздохнул.

— Ладно. Один раз можно признать.

— Что признать? — тут же спросил Ар.

— Что она… ну… нормально.

— Нормально? Она папу ткнула!

— Легонько!

— Но ткнула!

— Хватит спорить, — вмешался Папа О. — Все герои. Сейчас идем на обед.

Дети радостно зашумели.

— А вечером все идем в театр, — добавил отец.

— Нет! — заорали они втроем так дружно, что даже дворцовые голуби взлетели с крыши.

Папа О улыбнулся.

И Ка О поняла четвертую важную вещь: иногда тренировка с мечом — это еще не самое страшное испытание дня.

Глава 26. Ка О

Ка О шла по длинному коридору в свою комнату.

Вернее, сначала она шла. Потом почти бежала.

Коридор в их доме был особенный. Когда по нему надо было просто пройти, он был обычный. Даже короткий. Но стоило куда-нибудь опаздывать, коридор сразу становился длиннее в три раза.

А сегодня Ка О опаздывала.

И не куда-нибудь, а к учителю музыки Аисту.

Аист не любил, когда ученики опаздывают. Он был высокий, тонкий и очень серьёзный. Когда он ждал, он стоял на одной ноге, смотрел в окно и постукивал длинным клювом по крышке рояля.

Тук. Ка О.

Тук. Ка О…

Тук. Ка-а-а О-о-о!

Коридор всё тянулся и тянулся.

Ка О

Такое имя дали маленькой Катеньке её родители — Папа О и Мама О.

Получилось коротко, красиво и очень удобно.

Если Катенька делала что-нибудь хорошее, можно было сказать:

— Ка О!

И это звучало ласково.

Если она делала что-нибудь подозрительное, например тянулась обеими руками к папиным щекам и носу, тоже можно было сказать:

— Ка О…

Только уже совсем другим голосом.

А если она вдруг решала пропустить занятие по музыке или физике полетов, тогда имя растягивалось на целую тревожную песню:

— Ка-а-а О-о-о!

И сразу становилось ясно: в доме происходит событие.

Осознала себя Ка О не сразу.

Наверное, ей было совсем мало месяцев, потому что мир поначалу казался огромным, размытым и очень громким. Всё вокруг шевелилось, светилось и пахло молоком, травами и ещё чем-то таким уютным, чему Ка О пока не знала названия.

От всего этого хотелось то смеяться, то плакать.

Честно говоря, плакать у Ка О получалось чаще.

Не потому, что она была особенно капризной. Просто попробуйте сами оказаться маленькой-маленькой, когда руки слушаются плохо, ноги вообще живут отдельно, а сказать ничего нельзя.

Хочется объяснить:

«Мне неудобно. Поправьте одеяло.