Тайна Папы О - Сания Шавалиева

— Реки любят тех, кто ничего не помнит, — сказала Кривульга. — Им есть что рассказывать.

— Какая река?

— А вот это уж узнавай сам. Чёрное перо за тебя крыльями махать не станет. И еще, самое главное, черное перо вступит в силу только через семь лет.

— Но мне надо сейчас! — вскинулся Серый Ворон.

— Ничем не могу помочь, — улыбнулась Кривулья. Таков закон черного пера. Оно должно адаптироваться к новому хозяину, чтобы служить ему верой и правдой. Или ты хочешь, чтобы перо само нашло своего хозяина?

— А можно как-то это ускорить? — страдал Серый Ворон.

— Нет на земле и под землей такого богатства и волшебства, чтобы изменить закон Черного пера. Берешь? Или забирай свои пожитки и проваливай.

Серый Ворон выскочил из избушки. Сумерки сгущались над болотом. Чёрное перо под крылом похолодело и потянуло его на северо-восток.

Он взлетел.

Позади ведьма вышла на крыльцо и крикнула:

— Серый!

Ворон обернулся.

— Если встретишь Сизокрылого, не каркай первым!

— Почему?

— Потому что он ответит!

Кривульга захохотала и скрылась в синем дыму.

А далеко от болот, там, где ледники нависают над кратером вулкана, девочка в люльке вдруг открыла глаза.

Ей приснилось, что кто-то чёрный летит по небу и зовёт её по имени.

Сизокрылый сидел за столом и смотрел на свечу. Он давно уже видел маленькую чёрную точку над вершиной огонька. Сизокрылый догадывался что это.

Часть 2. Глава 25. Прошло семь лет

К семи годам Ка О уже точно знала три вещи.

Во-первых, Землеморье только с виду было тихим царством, где все заняты посевами, уборкой и бесконечными разговорами о погоде. На самом деле в каждом доме прятались проблемы: легкие, тяжелые или волшебные. Иногда все сразу.

Во-вторых, если отец говорил: «Сейчас немного потренируемся», — это значило, что ближайший час можно считать потерянным. А если он при этом улыбался, то потерянным можно было считать и второй час.

И в-третьих, братья Ор и Ар никогда, совершенно никогда не могли просто смотреть молча.

— Держи выше, Ка, — сказал Папа О, вращая деревянный меч как сухую травинку. — Враг не будет ждать, пока ты вспомнишь, где у тебя правая сторона.

— Я помню, — буркнула Ка О и покосилась на братьев.

Братья, как обычно, очень помогали. То есть мешали изо всех сил.

Ор сидел на нижней ступени дворцовой лестницы и, вытянув длинные ноги, смотрел на происходящее с видом главного судьи.

— Папа, щелкни ей! — бодро приказал он.

— Ка, держись! — тут же отозвался Ар, устроившийся рядом. — Я за тебя.

Ка О прищурилась.

— С меня конфетка.

— Теперь я за тебя вдвойне, — хлопнул по коленям Ар.

— Болтайте меньше, — сказал Папа О. — А ты, Ка, смотри на плечи противника. Меч может врать. Глаза могут врать. Ноги иногда тоже врут. А плечи врут редко.

— А братья? — спросила Ка.

— Братья врут постоянно, — серьезно ответил отец.

— Эй! — возмутился Ор.

— Между прочим, чистая правда, — сказал Ар.

Папа О будто лениво шагнул вперед.

Но Ка уже знала этот прием. За ним обычно следовал удар сбоку, потом короткий толчок, потом папина довольная улыбка и фраза: «А вот теперь поднимайся».

Поэтому Ка не стала ждать.

Она юркнула вправо, почти присела, пропуская деревянный меч над головой, и ткнула своим клинком отцу в бок. Ну, попыталась ткнуть. Потому что Папа О, конечно, успел развернуться и отбил ее удар с таким стуком, что у Ора радостно дернулись губы.

— Видал⁈ — завопил Ор. — Я же говорил! Папа!

— Это только начало, — заявил Ар. — Ка его сейчас закрутит.

Папа О сделал вид, что не слышит. Но Ка заметила, как у него левый уголок рта пополз вверх.

Ка О выставила меч обеими руками и едва удержалась. Удар был не сильный, отец никогда не бил по-настоящему, но даже его «не сильный» ощущался как встреча с драконом.

Пятки Ка скользнули по пыльной земле.

— Стоять крепче, — сказал отец. — Хороший боец не ссорится с землей. Он с ней договаривается.

— А если земля не хочет?

— Тогда надо предложить ей конфет, — пошутил папа О.

Ка фыркнула, но тут же пришлось отскакивать. Папа О пошел вперед — не спеша, но настойчиво. Раз — удар справа. Два — обманный выпад. Три — короткий щелчок по ее мечу, от которого ладони загудели.

Ка отступала. Раз, раз, еще раз. Потом вдруг остановилась.

Ар подался вперед.

— Сейчас будет, — прошептал он.

— Что будет? — спросил Ор.

— Не знаю. Но она так всегда делает перед чем-нибудь умным.

Ка О действительно придумала умное. По крайней мере, ей так показалось.

Она сделала вид, что снова отступает, даже чуть-чуть испуганно округлила глаза. Папа О шагнул за ней. И вот тут Ка резко нырнула под его руку, перекатилась в сторону, вскочила на ноги и ударила по его мечу снизу.

Тук!

Меч Папы О дернулся.

Конечно, не выпал. Для этого надо было быть не Ка О семи лет, а каким-нибудь легендарным героем с каменными плечами и бородой до пояса. Но дернулся вполне заметно.

Ар вскочил на ноги.

— Есть! Видели⁈ Видели⁈ Она его почти выбила!

— Ничего она не выбила, — буркнул Ор. — Папа просто проверял.

— Ага, проверял, как его маленькая дочь чуть не оставила без меча.

— Да он поддавался!

Папа О поднял брови.

— Поддавался? — переспросил он.

Ор сразу понял, что сказал что-то не то.

— Ну… чуть-чуть?

— Вот как, — отец повернулся к Ка. — Слышала? Твой брат считает, что я поддаюсь.

Ка О крепче сжала меч.

— Теперь, — сказал Папа О, — я буду осторожнее.

И вот это было гораздо хуже, чем если бы он сказал: «Теперь я буду сильнее». Потому что сильнее он и так был. А вот осторожный Папа О — это уже почти стихийное бедствие. Небольшое, домашнее, с добрыми глазами, но все равно бедствие.

Он двинулся вперед.

Ка завертелась.

Папа О колол — Ка отскакивала.

Папа О рубил сбоку — Ка приседала.

Папа О делал шаг вперед — Ка уже была у него сбоку и пыталась достать его по рукаву.

Один раз она даже