Демонология в древнерусской литературе - Федор Алексеевич Рязановский

В житии Василия епископа Муромского дьявол прямо показывает, «будто держит у себе святитель Василий на ложи девицу», и вместо плота Василий спасается на своей мантии[233].

Иные искушение в княжеской среде. «Лукавый пронырливый дьявол, не хотяй добра межи братьею», вводит здесь в междоусобицу, научает забывать крестное целование, братскую любовь и страх Божий, воздвигает междоусобные войны и научает убивать братьев, превращаясь, т. о., вместе с Богом в единственный летописный политический фактор[234].

Вот пред нами древнерусская дворянка Ульяния Муромская. У нее свои искушения. Ее постигают семейные неприятности и ненависть угнетенных холопов; «ненавидяй же добра враг… часты брани воздвизаше в детех и рабех; враг же наусти раба их: и уби сына их старейшаго, потом другого на службе убита». Напуганному воображению ее всюду и особенно на молитве чудятся бесы-разбойники, запрещающие милостыню и заботы о челяди[235].

Но вообще о искушениях мирских людей мы не имеем таких подробных сведений, как о монашеских: о мирских людях мало писалось житий. Но мы знаем об искушениях безличной народной массы. Хотя под пером летописца и в поучении Илариона бес и плакал по принятии христианства, выкуриваемый из своего нового жилища новой религией высших классов, но, на самом деле, он долго жил на Руси в мелочах народного быта и прельщал народную массу, как прельщает еще отчасти и теперь. Нет возможности оглядеть с полнотою в нашей работе всех этих прелестей лукавого беса, оставшихся от язычества; укажем только на некоторыя из них[236].

Чем же и как прельщал дьявол древнерусского человека?

Чародей дьявол прельщал древнерусского человека пьянством, крупнейшим национальным пороком. Для этого у дьявола есть волшебная хмель-трава, которая в притче о хмеле одухотворена, как это обычно для травников, представлена живым злым духом, поведающим о своих тайных силах[237]. Мы видели, что первую ветку этой травы дьявол вручил жене Ноевой, которую научил споить мужа. Но после вознесения Господня, желая угодить дьяволу, «пианый бес» достал остатков этой травы с «оравицких гор», научил одного безработного варить «хитрое зелие, рекомую горелку» и чрез него распространил по всему свету вино: «в цари, в Литву, и в Немцы, и во вся грады и к нам в святорусскую землю»[238]. Хмель-трава будет позабористей монашеской сон-травы, а хитрое зелие – горелка, действует с большим успехом, чем иное средство. В слове с именем Василия Великого, «Како подобает воздржатися от пьянства», замечательно художественно и реально описывается, что делает пьянственный бес с пирующими. Сначала все идет хорошо, но уже после четвертой чаши, которая – «от неприязни», начинают развязываться языки. «Егда же испиют седьмую чашу, еже есть богопрогневательна, духа святаго оскорбительна, бесов возвеселительна», пир становится крайне непристойным.

«Ангелу же отшедшу от когождо человека а бесу приближшуся. и начнут бесы своя потребы вносити. ово зависти и клеветы, а цн свары и лаяния, и за власы рвания, ин кровопролитие и убийство, ин же любодеяние и блуд, и всяку нечистоту и студь. ин же высокоумие и гордость, ин же игры бесовскыя и песни и плясание, и что потреба многа глаголати всяку кознь сатанину, и всяко коварство вражие исполнят, и обросят своим злостраданием когождо человека чяшу».

А вот что делается с отдельным участником пира после того, как бесы опустят в бокалы экстрактов всякого греха.

«Егда же испьют бесовскую чяшу, зажжет вся внутренняя его, и начнет утроба палима быти, гортань пересыхати, слины изгарати, устне слипатися, на губах смага спадеть, и тело все загорится, и в лице огнь явится, язык одеревенеет, гортань ожестеет, очем зрак минет, уму сила оскудеет, начат с хмелем оратися акы на брани с супостататом, и по времени некогда едва одолеет своему супостату, и сядет на своем столе, акы царь от победы взвратився. И начнет тогда человек зипути на чяшу не зная меры, и наймется тело хмелю, акы губа воды и оскудеет сила, изнемогут жилы, сстави разступятся, и начнут ногы неправо ступати и глядати развращено, глаголати безумно, ничим раздно с уступившим ума. Тогда же и бес вся своя хотениа в нем исполнит… Пиай вино… егда упиется не помнит трепари и тако ти начнет ползати па колену, и лице окалял валяяся в грязе, и блюя хощет преспетися, в ругание и в посмех дав себе и малым отрочатем и хранителя душа своея ангела отгнав от себе»[239].

Бесы особенно веселятся о пьяницах и с радостью приносят отцу своему Сатане «жертву таинственную»; дьявол говорит: «николиже тако радуюся. о жертвах поганых язык, якоже о пианых христианех», и поучает бесов: «идите поучайте христиан на пьянство, и на всяку детель хотениа моего»[240]. Сила бесовского зелья так велика, что древнерусский человек навсегда отчаялся освободиться от его чар. Пьяный хуже бесного: «пришедши бо иереи сотворят молитву бесному, проженут беса, а над пьяными, аще бы со всея земли сошлися попове и творили молитвы, то не могут прогнати самовольнаго беса запойства злаго»[241]. Впоследствии дьявол изобрел и другую волшебную траву на прельщение людей: это табак-трава, которую он вырастил над могилой блудницы, «покропив над трупом блудницы тоя»[242]. Но это – уже раскольничье верование.

Есть у дьявола и другие способы прельщения верных. У него есть целый штат служителей из людей – это скоморохи и волхвы. Что же это за люди и как дьявол прельщает чрез них?

Этимология слова «скомърахъ» до сих пор не выяснена. В славянских переводах с греческого это слово заменяет греческия: μῖμος – актер, игравший жанровые сцены веселого и часто неприличного характера, и εῶταζ – дударь, рожечник. По обычным правилам, словообразование «скомърахъ» можно считать русифицированным греческим αχόμραχος от глагола σχόπτω – начальник над насмешкою, царь насмешки. Скоморохи на Руси являются пред нами уже с позднейшими чертами, когда первоначальный их характер уже утратился. Это была общественная группа вольных гулящих людей, занятием которой было: музыка, пение, пляска, актерство. Необходимые атрибуты скоморохов составляли короткополое платье с узкими штанами с мешочком на межиножах, как будто сшитые по западно-европейской моде, распространившейся в эпоху сатанизма и процессов ведьм; – разные музыкальные, преимущественно духовые инструменты: гусли, гудки со смыками, сурны или волынки, трубы, сопели, бубны; маски или хари; впоследствии они водили с собою ученых медведей и собачек. Они появлялись на жальниках (плачи по умершим), на свадьбах, на народных гуляньях, на пирах и братчинах, заходили и в частные дома и везде приносили с собой веселье. Одни из них играли,