Демонология в древнерусской литературе - Федор Алексеевич Рязановский

бесов силе поста особенно раскрывается в поучениях на св. четыредесятницу, когда в церкви читается молитва: «даждь и нам, Блаже… главы невидимых змиев сокрушити, победителями же греха явитися».

«И к сим воздержанье имети от многаго брашна, – поучает Феодосий Печерский свою братию, – в яденьи бо мнозе и питии воздрастают помыслы лукавии, помыслом же вздрастшим сстваряется грех. Темже противитеся бесовьскому действу и пронырству их» и пр[286].

Вера в силу имени Господня также явно утверждается на Евангелии. 70 Апостолов, вернувшись с проповеди, радостно сообщали Христу: «Господи, и бесы повинуются нам о имени Твоем» (Лук. 10, 17). Христос обещает Своим последователям: «именем Моим будут изгонять бесов» (Мрк. 16. 17). Апостолы и стали тотчас по вознесении пользоваться этим средством; даже неверующие прибегали к нему (Деян. 19, 13; Марк. 9, 38). В первохристианстве именем Христовым изгонял бесов каждый христианин, а некоторые имели особую харизму экзоркизма. В житиях также немало сказаний про огнепалительную для дьявола силу имени Божия.

Вот бродячий сюжет из «Луга Духовнаго»: к келии старца в иноческом одеянии явился диавол. На стук в дверь старец отворил и сказал ему: «произнеси молитву! Дьявол произнес: „ныне и присно и во веки веков. Амин“».

Старец трижды заставлял его сотворить молитву и диавол все говорил: «ныне и присно и во веки веков». «Не добро ты пришел», – сказал старец. – Сотвори молитву и скажи: «Слава Отцу и Сыну и Св. Духу всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь». После этих слов диавол исчез, как бы убегая от огня[287].

Но самое страшное оружие на врага нашего спасения – это честный и животворящий крест. В церковных песнопениях немало говорится о побеждающей силе креста, напр.: «Крест хранитель всея вселенныя, крест христианам слава, крест царей держава, крест верных утверждение и демонов язва», или: «радуйся, живоносный кресте, непобедимая победа… бесов сопротивоборче» и пр.

«Велика есть сила крестная, – читаем в летописи, – крестом бо побеждени бывают силы бесовския… Ничего ся не боят бесы токмо креста. Аще бо бывают от бес мечтанья, знаменовавше лице крестом, прогонный бывают»[288].

Даже неверные бывают защищены от бесов, если они совершают крестное знамение. В «Повести от избранных словес о крестном знамении» передается такой рассказ. Один еврей завернул ночевать в капище. Засыпая, он почему-то вспомнил веру христианскую и перекрестился. Ночью в капище пришла толпа бесов, видя лежащого на полу еврея, бесы говорили: «сей сосуд нечист лежит да крестом покровен», и ничего ему не сделали[289].

Превращение дьявола в колдуна, шепчущего на травы и обольщающего их тайными силами, создало народное представление, что есть травы, которыми можно чаровать и против дьявола.

«Есть трава именем архангел, – читаем в одном рукописном травнике, – собою мала, на сторонах по девяти листов, тонка в стрелку, четыре цвета: червлен, зелен, багров, синь. Та трава весьма добра: кто ее рвет на Иван-день сквозь златую или серебряную гривну и ту траву носит, и тот человек но боится дьявола ни в ночь, ни злого человека»[290].

Близко к этому стоить верование: «боится как черт ладана», нашедши себе выражение в следующем классическом рассказе из жития юродивого Михаила Клопского: «О пришествии святого на Клопск». Во время всенощной по 9 песни канона «поп Макарий» пошел к своей келье – покадить пред иконами (келия его была недалеко от церкви). К его удивлению, дверь отперта и в келье за столом сидит какой-то неведомый старец «брадою сед», пишет книгу Деяний – «плавание Павлово», и пред ним свеча горит. Макарий напугался, убежал, перепугал игумена Феодосия и братию. После всенощной Феодосий «с кадилом и темьяном» направился «и с братнею» к келии Макария.

«Игумен и с братиею ужасен быв, мнящи, яко привидение есть злокозненнаго врага, всегда воюющаго род христианский». Келья заперта изнутри, но через окно видно, как на прежнем месте пред свечой сидит старец и что-то пишет. «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас», – сказал игумен, стукнув в дверь. Вместо «аминь» голос извнутри повторил молитву Иисусову, так что от неожиданности все дивились. Игумен опять произнес молитву, и опять тот же ответ, – и так до трех раз. Игумен заговорил со старцем: «кто ты? человек ли еси? ли бес? и что имя тебе?» Из келии голос, как эхо повторяет: «кто ты? человек ли еси? ли бес? и что имя тебе?» Игумен рассердился, приказать взломать дверь и верх у сенцов и вошел с братиею в келью. Покадив иконы, он затем покадил и каждого из братии и, наконец, новоприбывшего старца. И что же? «Старец от кадящаго темиана закрывается, яко похаб ся творя, а крестом ся знаменается». Из того игумен заключил, что старец не бес, а «своитин», и не велел его трогать никому из братии[291].

Третье народное средство против дьявола – гром и молния. Св. Иоанн Многострадальный, так много потерпевший от змия, молится: «Блесни молниа твои, иждьжени, да исчезнет от лица твоего», и после молитвы «абие быс молниа, и лютый змий исчезе от мене и к тому не видех и до ныне».

В «Повести о Соломонии» поднялась «туча велия с молниею и с громом страшным и тресканием зельным и нача их молниею палити, и убиша их многое множество. И бяше их блато и езеро исполнено аки смолою», а вскоре «бысть паче буря велия и гром и молния», которой бесы очень устрашились[292].

В «Мериле праведном» XV века говорится, что «стрелы и топори громнии» употреблялись для изгнания бесов[293]. В «Беседе трех святителей» как будто и объясняется, почему гром имеет такое действие:

«отчего гром и молния сотворена бысть? – Глас Господень в колеснице огненной утвержен и ангела громная приставлена»[294].

При помощи всех этих волшебных средств святые не только освобождались от бесовских чар, но и сами приобретали над ними власть и заставляли служить себе. Приведем несколько примеров. Среди «басен и кощун» о царе Соломоне, властвовавшем над бесами посредством волшебного перстня, есть апокриф о том, как Соломон заклял их «во имя Отца и Сына и Св. Духа», претворил в мак и заключил в дельву, т. е. в бочку, в которой они и сидели в Вавилоне до царя Ирода: только Ирод, обманутый дьяволом, выпустил их, оттуда и они вылетели с дымом и смрадом[295]. Эта легенда является литературной первоосновой целого цикла легенд о заключенном бесе в византийско-русской литературе[296]. Она встречается в житии Авраамия