Демонология в древнерусской литературе - Федор Алексеевич Рязановский

Ростовского. Однажды Авраамий собирался петь обедню в церкви и после обычных молитв к причащению хотел умыть себе руки. Бес, «хотя спону сотворити святому водою», залез в сосуд, но святой догадался об этом, оградил сосуд крестом и положил его над сосудом. Бес сидел в сосуде, палимый крестною силою, но не мог выйти оттуда. Только счастливое обстоятельство выручило его из беды: к Авраамию пришли посетители, и один из любопытства взял крест «знаменатися им»; бес воспользовался этим и вышел из сосуда «аки дым черн и злосмраден», так что напугал присутствовавших[297]. Эта же легенда встречается с легкой вариацией и дополнением в житии Иоанна Новгородского. Иоанн, поя в келии псалтырь, услышал беса, барахтаюшагося в умывальнике и закрестил его рукой. Это подействовало с таким успехом, что менее, чем через час, бес начал кричать: «о люте нужде сея! се бо палим есть огнем; не могу терпети; скоро испусти, святче Божий». Иоанн допросил беса, кто он, зачем пришел, и выпустил его под тем лишь условием, что он немедленно свозит его в Иерусалим поклониться гробу Господню. Бес принужден был согласиться, стал, как вороной конь, у келии святого, дал оседлать себя и в одну ночь домчал из Новгорода в Иерусалим. Пока Иоанн покланялся святыням в храме Воскресение Христова, бес стоял «не могий двигнутися». А затем в ту же ночь привез святого в Новгород[298].

В житии Феодора и Василия Печерских есть такая легенда. Однажды келарь привез Феодору пять возов пшеницы молоть на жерновах, чтобы он не брал на себя лишнего труда – таскать зерно. Когда однажды вечером Феодор пел псалтырь «изуст», внезапно послышался «глас аки гром», и тотчас начали сами собой молоть жернова. Святой сказал: «запрещает ти Господь, вселукавый диаволе»! Но бес продолжал молоть. Феодор сказал: «в имя отца и сына и святаго духа, свергшаго вас с нбес и давшаго в попрание своим угодником. велить ти мною грешным, не престати от работы, дондеже измелиши все жито, да и ты поработаеши на святую братию!». Бес не смел ослушаться и к утру измолол всю пшеницу, чему не мало удивился келарь. Но, что еще удивительнее, взялись откуда-то еще другие пять возов муки[299].

В том же житии передается и другой подобный случай. В монастыре случился пожар, сгорела церковь и келии, и на постройку их по Днепру пригоняли много леса. Не желая утруждать других работой на себя, Феодор стал таскать на плечах бревна с берега Днепра на гору для постройки своей келии. Но Феодор носил бревна в гору, а бесы свергали их вниз. Тогда Феодор заклял их: «во имя Господа Бога нашего, повелевшаго вам в свиния итти: велит вы мною, рабом своим, да всяко древо, иже на брези, на гору взнесете!» Не смея ослушаться, бесы в одну ночь перетаскали бревна на гору да еще подобрали дерево к дереву: положили особо помосты, особо тяжелые и неудобоносимые дубы[300]. Т. о., бесы не только мололи на монастырскую братию, но и принимали деятельное участие в построении Киево-Печерского монастыря! А вот идиллическая картинка из «Великаго Зерцала»:

«Некоего пустынника молитвою связан бысть бес стрежаше репы его. и некогда прииде человек к старцу репы красти и нача репы рвати яко возмет ю себе и бес его окликал дабы не рвал репы и хотел сказати пустыннику, он же мнев яко привидение чюдится и неистинное глаголание и егда хотяше отити не можаше подняти, но сила от множества репы исчезе. шед бес сказа пустыннику о нем, изшед пустынник потяза его о крадении репы, он же прося прощения и рече: прости мя святче божий, бес научил мя се творити абие воскрича бес о неправедный! не трижды ли оглашях тя не рви репы, скажу старцу почто ты напрасно злословити и клевещеши на невиннаго крадению твоему, и паки человек той рече: прости мя, старче, бога ради от своея мысли смущен бе о нем и абие простив отпусти его с репою и яко невинен нам бес к делом, но мыслию точию»[301].

Интересно, что для того, чтобы приобресть власть над бесом, святые обычно стараются узнать его имя. Имя беса представляется какой-то таинственной сущностью его, обладать им все равно, что обладать его носителем. Эта подробность, конечно, восходит к Евангелию, где Христос спрашивает бесноватого, как ему имя, и бесы отвечают: «легион» (Мрк. V. 9). Она встречается еще в византийской агиографии. Так, в апокрифическом «Ипатиевом мучении» Ипатий допрашивает беса, как ему имя, и бес отвечает: «аз есмь ворохам», после чего святой начинает его бить и мучить. То же и в русских житиях. В житии Никиты Переяславского князь Михаил Черниговский молитвами св. Никиты «запретил» бесу, явльшемуся в образе монаха, «и ста недвижим».

«Преподобный же чюдотворец повеле ему у стены стлпа прилпену быти три часы, поведа своа прелести и клятся к святому не створити к человеком пакости и послан бысть в бездну к своему отцу сатоне»[302].

Но вовлеченный в круг чар дьявола, человек и не одинок в борьбе с ним. Кроме духов зла есть еще много духов добрых, которые борются с дьяволом и помогают человеку бороться с ним. Это – ангелы и святые.

Ангелология в древнерусской литературе благоуханно-поэтична и очень интересна. Бог сотворил ангелов прежде всякой твари (по другой версии – в четвертый день миротворения вместе со светилами; ср. Апокал. 12, 4) и устроил их десять чинов:

«1. чин ангели.

2. чин архангели.

3. чин начала.

4. чин власти.

5. чин силы.

6. чин престолы.

7. чин Господствия.

8. чин херувими.

9. чин серафими многоочитии,

десятый же чин в демоны приложися»[303].

Это учение известно еще из книги о девяти чинах ангельских, неверно приписываемой Дионисию Ареопагиту.

Деятельность ангелов неодинакова, как неодинаково и их иерархическое положение. Бог «овех от них постави во славословие велие, пети им трисвятое. Песнь же их такова бысть»:

«Свят, свят, свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Его. Единии же от них предстоять день и нощь безпрестани. Инии же приставлени быша на службу и служать Господу Богу всею мыслию своею. И что же старейшинам их внидеть во ум, то и повелевают воздати сущим, и быша же шествия их скорее молнии: имя яко мысль чловеческа ови же суть оть них посылаеми бывают на соблюдение и на сохранение верным чловекам: иже суть хранители душам. И друзии же посылаеми бывают на помощи наши и