Демонология в древнерусской литературе - Федор Алексеевич Рязановский

В этом отрывке намечаются следующие разряды ангелов по роду их деятельности:

1) ангелы служебные;

2) ангелы – правители стихий;

3) ангелы-хранители;

4) ангелы-хранители народов;

5) ангелы немилостивые.

Собразно своей задаче, мы обратим свое внимание лишь на ангелов стихийных и ангелов-хранителей. Основание для верования в стихийных ангелов находится в св. Писании. В Апокалипсисе говорится об ангеле водном (16, 5) и об ангелах, «стоящих на четырех углах земли, держащих четыре ветра земли, чтобы не дул ветер ни на землю, ни на море, ни на какое дерево» (7, 1). Вся природа и особенно воздушные пространства в памятниках древнерусской литературы одухотворены. В одном Луцидариусе читаем: «от земли даже до луны лукавии дуси, демони те суть поставлени, человеки от воздуха прельщающе, а от луны даже до звезд пребывают святии ангелы: сии суть поставлены, да человека хранят от лукавых бесов»[305]. В послании старца Елеазарова монастыря Филофея «О написании Николаеве дьяку великого князя Мисгорю Мунехину» говорится:

«А о звездном течении и о солнце и о луне да весть твоя честность, яко не самыя тыя звезды двизаеми суть, ниже чувственны или животны и ни зрят ни на что же. но огнь невеществен ничтоже весть ниже знаем. Но приносимы суть от ангельских невидимо сил. Самовидец сему Богоизбранный сему Апостол, иже третины тверди не дошед посреди самых звезд был и тамо видел самыя тыя Ангельския силы, како непрестанно служение имут человека ради»[306].

В апокрифической книге «О всей твари чтение», не дошедшей до нас, изображается, как «300 ангел воротят солнце»[307]. Но не только небесные светила, но и каждое стихийное явление имеет своего ангела управителя:

«аггели облаком и аггели мраком и аггели градом, аггели ледом аггели мглам аггели голотем аггели инии аггели мразу аггели росам аггели гласом аггели молниям, аггели грому аггели зноеви зиме лету вески есени. и всем созданием его»[308].

Посредником между учением Библии и древнерусской письменностью для такого взгляда было широко распространенное «Епифания Кипрскаго архиепископа сказание, как Бог „сотвори от начала до седьмого дни“»[309], на которое ссылается еще летописец под 1110 годом, и вопросы «о воде, и о дожди, и о грому и о молнии», где передается беседа Епифания со святым Андреем о самом процеессе деятельности стихийных ангелов[310]. Эти представления слились на Руси с национально-языческими образами. Так, в беседе трех святителей читаем:

«Иван рече: отчего гром сотворен бысть? Василий рече: два ангела громная есть: еллинский (т. е. языческий) старец Перун, и Хорс жидовин, два еста ангела молниина. Вопрос: что есть гром и молния? Толк: ангел господень летая бьет крилома и гонит дьявола»[311].

При таком всеобщем одухотворении природы древнерусскому человеку диктовался целый ряд практических советов против действия дьявола. В апокрифе «Асе имена аггельска, иже обладають и виногради и градинами» читаем:

«и име ему плутось. напиши име ему на кресте и постави посред винограда, или нив, или градине, и проженеть всакаго дьявола оттуда. святы духь умножить в дому твоему жита и вина и вса блага в обытели. 2. аггель ефиим иже домови обладаеть всакому христианину. и пиши име ему на кресте и ностави в дому твоему и проженеть от дому того, всакаго диавола, и не прикоснется николиже»[312].

А в одной раскольничьей рукописи – целый ряд советов на самые разнообразные случаи жизни с обращением к ангелам, например:

«аще ложишься спать, помяни ангела Потопилу: тот час не прикоснется диявол ни какой злой человек. Ангеле Потопило! во твое имя сохрани и помилуй раба своего»[313].

Про ангела-хранителя мы уже приводили выдержку из «слова о небесных силах». В слове Феодосия Печерского «Об умеренности и застольном питие» картинно показывается взаимоотношение при человеке ангела-хранителя и ангела сатаны.

«Обедающе же, – говорится здесь, – пустошных не глаголите. Нифонтово воспоминающе видение. иже человека виде с женою и с детьми обедающа. перед ними некия в красных стояще ризах числом елико идущих. Нифонт же чудясе моляше Бога, да проявить, беша бо обедающий убози. откры ему Бог, яко ангели суть, никогда бо не отходить блюдуще верныя, но егда смех или кощуны начнут-ли клеветамн осуждают кого, то отходят ангели. и бес пришед насевает злая»[314].

Но из всех ангелов самый страшный для дьявола и бесов – архангел Михаил. Он, как мы видели, сверг сатану с неба, он же и окончательно победит ero при конце мира. В апокрифе о смерти Моисея, восходящем к далекой иудейской древности, Михаил спорит с дьяволом о теле Моисея и говорит ему: «запрещает ти Господь, диаволе»[315]. Богомилы считали Иисуса Христа, связавшего диавола, за воплощение архангела Михаила[316].

Но и святые помогают побеждать дьявола. Власть святого над бесами – признак его святости. Поэтому в челобитных о канонизации какого-нибудь святого обычно прилагается список его чудес с исцелениями болезней, происходящих «по действу диаволю», и, в частности, беснования. Но как каждому святому даны особые «благодати»: Моисею Угрину и Иоанну Многострадальному дана благодать избавления от блудной страсти, святому Вонифатию от пьянства. Петру и Сисинию – от трясавиц, Иоанну Крестителю – от головной боли, Антипию – от зубной боли и грыжи и т. д. и т. д. – так есть и особые святые – демоноборцы. Насколько мы заметили при чтении житийной литературы, такими демоноборцами являются: св. Иоанн Богослов, св. Никита Великомученник и св. Никита Переяславский, св. Николай чудотворец, св. Иоанн и Прокопий Устюжские и др.

Основанием для почитания Иоанна Богослова, как демоноборца, вероятно, послужило житие его, составленное учеником его Прохором, наполненное рассказами про борьбу апостола с магами и бесами. Как демоноборец, Иоанн Богослов выступает в житии Авраамия Ростовского, которому он вручает трость на избодение беса Волоса[317]. Как видно из этого жития, в честь Иоанна Богослова, как демоноборца, сооружались храмы.

Об этом же узнаем из жития Варлаама Важескаго, где святой обращается к апостолу с такою молитвою:

«моли непрестанно, угодниче Христов, ла сохранен будет святой храм твой и обитель твоя от наветных прилог лукавых бесов»[318].

В «Повести о Савве Грудцыне» Богоматерь является для освобождения Саввы от дьявола в сопровождении двух святолепных мужей – один из них Иоанн Богослов[319]. По апокрифу апостол Иоанн Богослов явится вместе с Ильею и Енохом обличать