Демонология в древнерусской литературе - Федор Алексеевич Рязановский

приобретете ничего. Вам нет какой-либо части в сей душе, потому что с нею Божие милосердие“. При таких словах светлого юноши эфиопы тотчас же взволновались и начали с криком показывать написание злых дел моих, сделанных от юности. „Как это мы не имеем в ней части? А эти грехи чьи? Не она ли соделала это и это?“… И вот пришла смерть, рыкая, как лев; вид ее был очень страшен: она имела некоторое подобие человека, но тела совсем не имела и была составлена из одних только обнаженных костей человеческих. С собою она несла различные орудие мучений: мечи, стрелы, копья, косы, серпы, железные рога, пилы, секиры, тесла и иные орудия неизвестные»[330].

Смерть разняла по одному каждый член тела своими орудиями, наконец, дала отпить из чаши такой горечи, что душа содрогнулась и вылетела из тела.

«В это время бесы, явившиеся в образе эфиопов, обступили ангелов, державших меня, и начали вопить, показывая написания грехов моих: „множество грехов имеет душа эта. Поэтому, пусть даст она ответ пред нами“».

Ангелы, с своей стороны, припомнили все доброе, что когда-либо сделала Феодора.

«Все это и все другие малейшие дела мои святые ангелы собирали, готовясь положить их на весы против моих злых дел. Эфиопы же, видя это, скрежетали на меня зубами, желая похитить меня из рук ангельских и низвести на дно ада».

Спор окончило явление св. Василия, который подал ангелам мешочек со своими молитвами и добрыми делами за душу Феодоры, окристаллизованными в виде монет. Лукавые же бесы, видя это, пришли в недоумение, а затем, огласив воздух плачем, скрылись[331].

После этого началось восхождение на небо по мытарствам. Мытари, известные и из Евангелия, были у евреев лица, бравшие на откуп у правительства собирание податей. Они обычно стояли при таможнях, называемых мытницами или мытарствами. По житию Василия, путь от земли к небу представляет из себя как бы большую лестницу со ступенями; на каждой из этих ступеней бесы расставили свои мытницы. Всех мытарств 20: празднословия, лжи, осуждения и клеветы, чревоугодия, лености, татьбы, сребролюбия и скупости, лихвы, неправды, зависти, гордости, гнева и ярости, злобы, убийства, дарований, блуда, прелюбодеяния, содомских грехов, ересей, наконец, немилосердия и жестокосердия.

Мытари-бесы, сидящие на мытарствах, иногда носят образ того греха или того порока, который ими «истязуется». Так, мытари чревоугодия «были весьма отвратительны видом своим, изображая собою всю мерзость чревоугодия и пьянства; при этом одни из них держали блюда и сковороды с яствами, другие же – чаши и кружки с питием, – и я увидела, что пища та и питие были подобны смердящему гною и нечистым испражнениям. Бесы же, держащие и то и другое, имели вид пресыщенных и пьяных; они скакали с различными гудками и делали все, что обычно творят пьяницы и пирующие»[332].

Не достает только веток хмеля или кистей винограда, обвивающих тела пьяных бесов, чтобы из них получились Бахус и сопровождающие его силены. На мытарстве содомских грехов,

«князь этого мытарства имел весьма скверный и безобразный вид и весь был покрыт смрадным гноем; слуги его во всем были подобны ему: смрад их был весьма нестерпимый, вид мерзкий и страшный, ярость и лютость чрезмерная»[333].

На каждом мытарстве бесы встречают душу, сопровождаемую ангелами, и показывают свитки, исписанные ее злыми делами по своему мытарству: ангелы противопоставляют грехам соответствующие добрые дела, пополняя иногда недостаток их из мешочка Василия. После некоторых мытарств Феодора задает ангелам вопросы. Так, она спрашивает, почему злые духи знают все злые дела ее, даже тайные? и ангел излагает известное нам учение об ангеле Божием-хранителе и об ангеле сатанине, записывающих на хартиях наши дела. После другого мытарства она спрашивает, все ли так испытуются на мытарствах, и можно ли пройти их без страха? Ангел отвечает, что – все, но только души, чистосердечно покаявшияся в своих грехах, проходят их беспрепятственно, так как их грехи невидимо сглаживает Дух Святой. Миновав благополучно мытарства, Феодора с ангелами подошла ко вратам царства небесного[334].

Житие Василия Нового вместе с некоторыми другими памятниками[335] оказали большое влияние на древнерусскую литературу. Оно пользовалось очень большой популярностью, известно во множестве списков, украшенных миниатюрами («довольно эстетический мотив во внешней характеристике греха или порока, который они (бесы) представляли», был не так-то нов в XVII веке, как думает Буслаев), но и вызвало к жизни русские произведения с такими же представлениями.

Под влиянием жития Василия Нового сложилось «Слово о небесных силах».

Здесь мы встречаем, как изображение смерти согласно с житием Василия, так и – мытарств.

«Егда же от тела исходят тех человек души, прежде бо приидуть по нея беси и представить ей вся злая дела ея, яже согрешила будеть во вся дни жития своего от юности своея даже и до старости, и отвивающе ей харатейные свитцы, и начнуть обличати ону душу, исповедающе ей грехи ея, яже соделала в житии своем. И глаголют ей беси: ты, душе, забыла нас, но мы не забыхом тебе» и пр[336].

После смерти следует хождение по мытарствам.

Порядок их несколько иной, встречаются и чисто русские мытарства. Так,

«7 мытарство буесловие, и празнословие, и срамословие, и ина безстыдная словеса, и плясание в пирех и на свадьбах и ввечерях и на игрищах, и на улицах, и басни бающе, и кощуны творяще, и всякия позорныя игры сопели сатонинския, и плескание ручное, и скакание ногами и всякие повестные зоры испытаемы ту суть»;

«11 мытарство безстыдное пианство, елико есмя на земли жиша, по вся дни и до обеда запивалися через силу свою, яко же вси наши запойства и чаши изочтени суть, от бесов и написани»;

«15 мытарство кумирослужение и всяка ересь (т. е. волшебство), что мы жили на земли и веровали в встречу, и в чох, и в полаз и в птичей грай, и в ворожбу, и во всякую тварь, и во отреченныя вещи»[337].

Но не все проходят мытарства.

«И потом (после смерти) восхитима душа та (грешная) лукавыми бесы, и биема люте, и не дадуще ей и перваго мытарства проити. И потом затворима бывает во аде и во тме и сени смертней, идеже суть души грешных от века затворени, и ту сидяще плачущеся до дне суднаго и страшнаго»[338].

Изображение смерти с участием бесов и ангелов по