Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

некоторые из беднейших родителей оставляли их у дверей богатых домов, где те могли вырасти как рабы. Подкидывание детей было одним из основных источников рабства, а бедность, наряду с супружеской неверностью и рождением внебрачных детей, – одной из главных его причин. Что касается продажи собственных детей, то она была запрещена законодательно, что, впрочем, соблюдалось не всегда.

Существовала вечная проблема: брошенные на дорогах общего пользования или на кладбищах трупы. Одной из ее причин, наряду с бесчеловечным отношением некоторых хозяев к своим рабам, была бедность. Значительно увеличивали количество непогребенных мертвецов эпидемии, в течение которых смертность была очень высокой (до 4 процентов в год). Историки, описывая плачевную ситуацию с гигиеной в Риме, широко использовали несколько отрывков из литературных произведений. Например, согласно Светонию, лошадь Нерона однажды встала на дыбы из‑за тошнотворного запаха полуразложившегося трупа, оставленного на улице11. Хоть эти тексты порой и толкуются слишком вольно, они указывают на существование явления, беспокоившего власти как в Риме, так и в других итальянских городах.

Об озабоченности властей этой проблемой говорят, например, три межевых столба, установленных претором Луцием Сентием по решению сената между 93 и 89 годами до нашей эры вблизи некрополя республиканской эпохи, находящегося сразу за Эсквилинскими воротами12. На столбах были надписи, гласящие, что сваливать трупы и нечистоты на этой территории запрещено. На одном из столбов некто написал красной краской фразу, которую можно перевести как: «Уноси свое дерьмо подальше, если не хочешь, чтобы с тобой случилась беда!» Археологические данные свидетельствуют о том, что по крайней мере часть этого некрополя была занята останками бедняков. Раскопки конца XIX века выявили наличие простых, наспех вырытых братских могил, что подтверждает свидетельство Горация. В одной из «Сатир» поэт описывает свою прогулку по садам Мецената. Этот богатый покровитель искусств, друг Августа, построил роскошную виллу в центре обширного парка, где некогда находилось кладбище. Гораций мерит шагами парк и думает о покойниках, лежащих под виллой.

Прежде здесь трупы рабов погребались, которые раб же

В бедном гробу привозил за наемную скудную плату.

Общее было здесь всякого нищего люда кладбище;

Пантолаба ль шута, Номентана ль известного мота.

С надписью столб назначал по дороге им тысячу пядей,

По полю триста, чтоб кто не вступился в наследие мертвых,

Холм Эсквилинский теперь заселен; тут воздух здоровый.

Нынче по насыпи можно гулять, где еще столь недавно

Белые кости везде попадались печальному взору*, 13.

Самым бедным была уготована общая могила или незамысловатая личная. Тем не менее римляне придавали большое значение памяти об умерших, поскольку полагали, что если пренебрегать ею, то в загробной жизни их ждут мучения. Даже после смерти бедняки были обречены нести бремя страданий. Сохранилось гораздо больше данных о некрополях имперского периода в самом Риме, нежели в Остии. Неподалеку от порта, построенного Траяном, в некрополе, известном как Isola Sacra («Священный остров»), археологи обнаружили очень скромные гробницы. Останки бедняков часто хоронили, прикрыв половиной амфоры или черепицей. По соседству с ними находили семейные гробницы, что, напротив, свидетельствует о достатке, в котором жили различные специалисты, занятые в портовом хозяйстве. В Риме, как и в его внешней гавани, разрыв между наиболее обездоленными и зажиточными плебеями был велик.

Материальное благополучие верхушки плебса

В начале XXI века возросло внимание историков к наиболее обеспеченной части плебса. Толчком к этому послужили статья и глава книги Поля Вена, посвященные «среднему слою плебса»14. Поспособствовав дальнейшим исследованиям, эти работы подверглись критике, особенно со стороны Сириля Курье15. Все эти размышления, по сути своей, основаны на очень небольшом количестве текстов. Они предполагают существование более или менее значительной подкатегории плебса, представителей которой следует искать в доступных документах. «Средний слой плебса» – plebs media – впервые упоминается в труде Плиния Старшего, в разделе, посвященном разрушительным последствиям некоего кожного заболевания.

Этого бедствия не было ни у наших предков, ни у наших отцов, и именно в середине правления императора Клавдия болезнь впервые проникла в Италию, завезенная из Азии, где она появилась, неким римским всадником из Перуджи, писцом квестора, который там управлял и был источником заразы. Болезнь не поражала ни женщин, ни рабов, ни беднейший плебс или плебс среднего достатка, но поражала знать, которая быстро распространяла ее, особенно через поцелуи. Многие из тех, кто согласился на лечение, получили шрамы, еще более ужасные, чем сама болезнь. Ее лечили едкими средствами, и если плоть не сгорала до костей, отвратительная болезнь возвращалась16.

Подобные замечания не дают глубокого анализа общества второй половины I века. Однако они интересны тем, что отграничивают плебс от рабов и аристократии, выделяя при этом внутри него самого два слоя.

Понять, что такое «низы плебса», не составляет труда, чего не скажешь о так называемом «среднем слое плебса». Эта категория становится понятной только благодаря многозначности слова «плебс»: многие его значения появлялись в разные периоды истории Рима, но в рассматриваемую нами эпоху они сосуществовали. Действительно, согласно Плинию Старшему, плебс делился не на три части, одна из которых была средней, а только на две. Первая представляла собой самые низы римского общества, другую же «высшей» не называли. В ранний период существования Рима плебсом считались все граждане, за исключением патрициев. Патриции составляли наследственную элиту, долгое время монополизировавшую власть, но начиная примерно с 367 года до нашей эры магистратуры, а следовательно, и возможность политической карьеры, стали доступны наиболее богатым плебеям. В последующие столетия возникла так называемая «плебейская» знать, состоявшая из семей, имевших в своем составе консулов, которая разделяла власть с патрициатом. Таким образом, «средний» плебс отличался как от простого плебса, так и от аристократии (точнее, от ее непатрицианской составляющей). Это довольно пространное объяснение показывает, что, вводя понятие среднего слоя плебса лишь намеками, Плиний Старший имел в виду категорию населения, известную его читателям, к которой кое-кто из его современников причислял и себя.

Фактически анализ Поля Вена основан на втором документе – надписи на могильной плите одного актера. В знак скорби о покойном его мать, по всей видимости в конце I или начале II века, сочинила и выгравировала эту эпитафию. Вот слова, с которыми она обращалась к прохожим, сказанные как бы от имени ее сына.

Богам Манам. Здесь похоронен Тиберий Клавдий Тиберин из эсквилинской трибы, из братства Августалов. Тампия Гигия, его мать, создала [эту стелу] для своего сына, знавшего свой долг. «О ты, кто бы ты ни был, кого везет твоя повозка, проходя мимо моей гробницы, останови на мгновение свой бег. Прочитай до конца. И пусть твоя утрата никогда не будет слишком тяжкой! Ты найдешь мое имя, написанное на этом камне. Я уроженец Рима, а мои родители принадлежат к среднему плебсу. Жизнь протекала без больших бед. Я был известен народу и когда-то пользовался его благосклонностью; а сегодня я – щепотка пепла, возносящаяся из погребального костра, стоившего многих слез. Кто не видел этих славных пиров, где люди смеялись от всего сердца и где они смотрели вместе со мной, слушая мои декламации? Когда-то, под пение Муз,