Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

я умел декламировать изречения великих поэтов. Мои ритмы были лебедиными. Я умел декламировать вдохновенные тексты и стихи певца Меона [то есть Гомера]. Тогда я был знаменит на Императорском форуме! От всего, чем я был, осталась только любовь; а также имя и слезы, пролитые моими отцом и матерью. Они возлагают сюда венки, свежие цветы, все, что делало меня счастливым. Так я рассеянно блуждаю по полям Элизия. Столько звезд сияет в созвездии Дельфина, столько же виднеется на Пегасе, столько лет мне отпущено было…»17

Поль Вен использовал образ покойного, чтобы набросать портрет представителя среднего плебса. Тиберий Клавдий Тиберин (буквально «с берегов Тибра») был свободнорожденным римским гражданином, проживавшим в Риме. Профессиональные навыки, которыми он гордился, принесли ему определенную славу и, вероятно, финансовое благополучие. Фактически часть плебса жила без нужды благодаря занятиям ремеслом и обладанию имуществом. Таким имуществом могла быть, например, лавка, мастерская с оборудованием и/или несколько рабов.

Это наблюдение примиряет два противоположных подхода к римскому обществу. Некоторые историки считали его сословным, то есть основанным на существовании так называемых «статуарных» групп, юридически определяемых государственными органами. Анализировать это общество с точки зрения социальных классов в понимании Карла Маркса, как это делали другие ученые, нельзя. Поль Вен берет в этом споре верх. По его мнению, плебс, раздираемый классовыми противоречиями, определялся барьером, который отделял его от сословия всадников и тем более от сенаторов. Как класс, средний плебс обладал самосознанием и, вероятно, имел собственный ментальный мир, независимый от ментальности аристократии – всадников и сенаторов. Можно сказать, что плебс обладал мудростью, утилитарной и вместе с тем гедонистической. Эта мудрая мораль прославляла труд, верную дружбу и простые радости жизни. Она осуждала как алчность, так и показную роскошь. Поль Вен полагает, что следы этих установок можно найти на множестве барельефов и в надгробных надписях, заказанных ремесленниками или торговцами.

Спустя несколько лет после Поля Вена Сириль Курье занялся вопросом о plebs media – среднем слое плебса. Прежде всего, он стремился углубить исследование, учитывая малочисленность упоминаний латинского выражения, которое его предшественник не использовал. Затем он подверг его критике по ряду пунктов. Мысль о том, что средний слой плебса соответствует верхушке народа, принималась единодушно. С другой стороны, Поль Вен и Сириль Курье расходятся во мнениях о численности этого социального слоя. Курье настаивает на его узости и критикует Вена за то, что тот включает в него профессионалов из среднего плебса, а не из верхнего его слоя. Этот анализ перекликается с тем, как Курье интерпретирует культуру среднего слоя плебса. По его мнению, она не была столь автономна, как полагает П. Вен, а, напротив, находилась под влиянием нескольких факторов. С одной стороны, отношение к труду и самых богатых плебеев, и людей скромного достатка могло быть схожим. С другой же стороны, идея культурного разрыва, разделяющего средний плебс и аристократию, уязвима для критики. В «Скорбных элегиях» Овидий определяет своих потенциальных читателей как представителей среднего слоя плебса. Он написал эту длинную поэму на берегах Черного моря, отправленный в изгнание императором Августом. Поэт размышляет о том, как будет принята его книга в Риме, опасаясь гнева государя, если рукопись попадет к тому в руки. Вот что говорит Овидий, обращаясь к своему произведению:

Может быть, ждешь: своему не дам ли приказа посланцу

Вверх подняться, на холм, к выси, где Цезаря дом?

Да не осудят меня те святые места и их боги:

С этой твердыни в меня грянул удар громовой.

Я, хоть и знаю, что там обитают, полны милосердья,

Вышние силы, – страшусь раз покаравших богов…

Крыльев шум услыхав издалека, голубь трепещет,

Если хоть раз он в твоих, ястреб, когтях побывал.

Так же боится овца далеко отходить от овчарни,

Если от волчьих зубов только что шкуру спасла.

Сам Фаэтон, будь он жив, избегал бы небес и по дури

Трогать не стал бы коней, страстно желанных ему.

Так же и я, испытав однажды стрелу Громовержца,

Лишь громыхнет в облаках, жду, что меня поразит.

Аргоса флот, избежав погибельных вод Кафареи,

Гонит всегда паруса прочь от эвбейских пучин.

Так же и мой челнок, потрепанный бурей жестокой,

Ныне боится тех мест, где он едва не погиб.

Милый мой свиток, итак: осмотрителен будь и опаслив —

Благо и то, что тебя люди попроще прочтут.

К высям заоблачным взмыв на немощных крыльях, оттуда

Пал и названье Икар морю Икарову дал*, 18.

Отсюда можно сделать вывод, что, хотя множество плебеев оставались неграмотными или с трудом разбирали короткие тексты, среди представителей среднего слоя плебса были те, кто умел читать хорошо. Любовь к поэзии была уделом людей образованных, которые рассматривали чтение как интересный и изысканный вид досуга. Грамотные представители плебса проводили свободное время как аристократы. Иначе говоря, гипотеза о «классовой мудрости», свойственной среднему слою плебса, отчасти противоречит склонности наиболее богатых плебеев подражать аристократам, чтобы выделяться на фоне более бедных собратьев. Изучать эту мимикрию удобно, рассматривая частные ассоциации, поскольку их организация с величайшим тщанием копировала структуры городского управления. Их процедуры принятия решений во всем напоминали то, как сенат принимал свои постановления. Выборные лидеры этих ассоциаций носили титулы, как городские магистраты. Они демонстративно проявляли щедрость, выставляя напоказ свое богатство, подобно тому, как это делали патриции в масштабах города. Сириль Курье описывает высокопоставленных лиц профессиональных ассоциаций как образец среднего слоя плебса. Это утверждение заслуживает доверия, и вскоре мы вернемся к этой теме19.

Помимо профессиональных ассоциаций, существовали коллегии культоров (они поклонялись одному или нескольким божествам), также оставившие документы, проливающие свет на жизнь простого народа. Следующие примеры покажут, как эти люди могли формировать пространство, в котором жил плебс. На холме Целий, недалеко от храма Божественного Клавдия, находилось здание длиной около 35 метров, перестроенное в середине II века. С улицы в него можно было попасть, спустившись по лестнице из полудюжины ступеней. В вестибюле посетителя встречала апотропеическая (защищающая от сглаза или порчи) мозаика: пол был украшен изображением «дурного глаза», окруженного животными и пронзенного копьем. Там же находилась мозаичная надпись, призывающая богов проявить милосердие к входящим и к самой базилике Илария (basilica Hilariana). Удивительно, что это здание считалось базиликой. Так назывались большие залы, окружавшие Форум со II века до нашей эры, где вершили правосудие магистраты. Архитектура же этого частного здания на Целии мало напоминала базилики, а его предназначение не имело ничего общего с функциями общественных базилик Форума. С другой стороны, название базилики было призвано увековечить память о ее строителе, подобно тому как базилики Форума носили имена построивших их магистратов. Например, базилику Эмилия построил цензор Луций Эмилий Лепид в 179 году до нашей эры, и несколько его потомков руководили последующими реставрациями. Рядом с мозаикой находился цоколь с надписью, восхвалявшей заслуги Мания Публиция Илара, в честь которого была названа базилика на Целии. Цоколь служил пьедесталом для статуи, голова которой, по-видимому, была найдена в ходе археологических раскопок. Надпись можно перевести следующим образом:

Манию Публицию Илару, торговцу жемчугом, коллегия дендрофоров Матери богов горы Ида и Аттиса, в его вечный