Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

домах рабов могло быть несколько сотен. Таким образом, освобождение рабов было распространенной практикой, так как хозяева считали, что подобные акты отвечают их интересам. Это способствовало балансу в обществе, поскольку обещание свободы – одно из самых эффективных средств, доступных господам, чтобы подчинять себе рабов. Надежда на освобождение не приходила в голову лишь тем, кто находился в самых тяжких условиях, например, занятым в сельском хозяйстве, работавшим в шахтах или на довольно крупных городских фабриках. Такая надежда поддерживала верность многих, например тех рабов, кто овладел какой-либо профессией и получил определенную автономию. Каждое освобождение возрождало упование на то, что после многих лет добросовестной и верной службы господин согласится даровать свободу и другим.

Освобождение рабов не было для владельцев чистым убытком. Конечно, они теряли имущество, но вольноотпущенники по-прежнему зависели от бывших хозяев, ведь те становились их покровителями, что было выгодно. На этой почве возникала моральная, социальная и экономическая связь. Рискуя прослыть неблагодарным, вольноотпущенник был обязан уважать своего покровителя и поддерживать его различными способами, в частности бесплатно на него работать. Покровители же должны были оказывать вольноотпущенникам материальную помощь. Например, бывшим рабам давали в долг деньги, особенно если те занимались торговлей. Во всех случаях эти обязательства носили моральный, а не юридический характер. Можно было пожаловаться на неблагодарность вольноотпущенника, но она не считалась преступлением. Каждая сторона, за редкими исключениями, обычно выполняла свои обязанности, поскольку это было в ее интересах. Большинство вольноотпущенников не стремились к полной независимости, поскольку отношения с бывшим хозяином несли в себе потенциальную выгоду, в то время как социальная изоляция не дала бы им ничего. А работодатели охотно поддерживали доверительные отношения с теми слугами, кого считали достойными освобождения.

Чтобы освободить раба, хозяева должны были следовать четким правилам. Октавиан Август расширил и ужесточил положения республиканской эпохи, в частности ввел процедуру обращения к магистрату. В результате было запрещено освобождать раба моложе 30 лет. Регулировалось и освобождение по завещанию, что хозяева часто считали последним актом благоволения по отношению к своим верным слугам. Август законодательно ограничил число рабов у одного хозяина, которые могли получить такой подарок. При этом, нарушая правила, хозяева ничего не теряли, скорее наоборот. Никакие санкции к ним не применялись, страдали лишь бывшие рабы. Согласно lex Iunia – закону, принятому при Августе или Тиберии, – рабы, освобожденные с нарушением правил, попадали в категорию латинов Юниевых, стоявшую ниже римских граждан. Они жили как вольноотпущенники, но умирали как рабы: после смерти не могли передать имущество детям, так что вся их собственность возвращалась бывшему хозяину. Поэтому хозяевам было выгодно не соблюдать правила освобождения рабов. Тем не менее освобожденный с нарушениями раб мог обрести римское гражданство, например, вступив в законный брак с гражданкой, в котором родится ребенок и проживет более года. В этом случае требовалась официальная процедура. Кроме того, некоторые латины Юниевы, занимавшиеся полезной для города деятельностью, получали вознаграждение. Это касалось тех, кто служил сторожами (то есть пожарными), а со времен императора Траяна (98–117) – граждан, содержавших в Городе пекарню.

Значительный правовой разрыв

В прославившем его юридическом трактате «Институции», написанном в середине II века, юрист Гай четко различал две категории свободных людей: свободнорожденных и вольноотпущенников27. Печать прежнего статуса оставалась на вольноотпущенниках навсегда; иначе говоря, приобретенная свобода не отменяла отсутствие свободного рождения. Тацит писал о свободнорожденных плебеях, а Плиний Старший – о вольноотпущенниках28. Статусные различия между этими категориями имели социальную подоплеку: свободное рождение ценилось и давало преимущества. Вероятно, это было непременным условием для бесплатного получения зерна, если не с самого начала фрументаций, то, по крайней мере, в имперскую эпоху. Доступ к бесплатному хлебу был тогда привилегией, которую римские граждане передавали своим сыновьям. Помимо передачи по наследству, немногочисленные эпитафии, восхваляющие доступ к этой льготе, касаются лишь свободнорожденных. В этих эпитафиях подчеркивается статус покойных именно как свободнорожденных, что говорит о том, что подобный статус был в плебейской среде предметом гордости.

Существовали и другие проявления императорской щедрости, отличавшие свободнорожденных плебеев от вольноотпущенников. В 99 году 5 тысяч юношей, сыновей граждан, получили конгиарии от Траяна. Также им до достижения совершеннолетия полагалась государственная пшеница. Эта мера была частью более широкой политики, проводившейся по всей Италии. Она заключалась в выплате алиментов детям из небогатых семей, которые впоследствии становились хорошими гражданами, например служа в легионах. Девушки, жившие в Риме, впоследствии получали пособие на питание по указам Антонина Пия и Марка Аврелия, правивших соответственно в 138–161 годах и в 161–180 годах. Императоры увековечили таким образом память о своих усопших женах, Фаустине Старшей и Фаустине Младшей; отсюда и название puellae Faustinianae – «девушки Фаустин».

Императоры, как и общество в целом, считали свободное рождение добродетелью, что объясняет, почему правовые запреты ограничивали права вольноотпущенников. Закон Августа о браке 18 года до нашей эры запрещал членам сенаторского сословия жениться на вольноотпущенницах, а по закону от 24 года нашей эры вольноотпущенник не мог занимать должность магистрата ни в Риме, ни в любом другом городе империи. Кроме того, при получении римского гражданства вольноотпущенников записывали в одну из тридцати пяти триб Рима. В эпоху Республики существовал обычай, согласно которому они должны были вступать в одну из четырех «городских» триб – Коллинскую, Эсквилинскую, Палатинскую или Субуранскую, численность которых была значительно выше остальных. Это должно было ограничить политическое влияние вольноотпущенников. Когда народ собирался для формирования трибутных комиций, чтобы голосовать за законы или избирать местных магистратов, голосование было косвенным. Сначала граждане голосовали в своей трибе, затем подсчитывалось мнение каждой трибы. Таким образом, большая масса вольноотпущенников влияла лишь на четыре из тридцати пяти мнений. Регистрация практически всех вольноотпущенников в одной трибе продолжалась и в период Принципата, несмотря на неуклонное снижение институциональной роли комиций. На практике эти правила почти не влияли на будничную жизнь вольноотпущенников, но тем не менее подчеркивали их более низкий статус по сравнению со свободнорожденными гражданами. Это неравенство не мешало им жить вместе и даже вступать в брак друг с другом.

Менее ярко выраженные социальные различия

Свободнорожденные и вольноотпущенники не составляли двух отдельных каст. Статус вольноотпущенника был личным и на потомков не распространялся, так что многие свободнорожденные были сыновьями или внуками бывших рабов. Однако не надо полагать, что плебеи считали эти различия в происхождении незначительными. И все же презрение к людям, несущим на себе «рабское клеймо», о чем читаем в произведениях писателей и что подразумевается в имперском законодательстве, вероятно, в простонародной среде было не так велико. Свободнорожденные плебеи легко вступали в брак с вольноотпущенниками, и подобные семьи не были редкостью. В сохранившихся римских записях союзы между вольноотпущенником – бывшим рабом частного лица – и свободнорожденной женщиной составляют около 15 процентов от общего числа. Если же учитывать императорских вольноотпущенников, этот показатель будет еще выше. В профессиональной сфере свободнорожденные, вольноотпущенники и некоторые рабы могли занимать одни и те же должности. Вольноотпущенники и свободнорожденные граждане не просто сосуществовали; они часто объединялись и действовали сообща. Например, на памятнике, посвященном лесному богу Сильвану, очень почитаемому плебсом, упоминаются три человека с разным статусом.

Памятник посвящен Сильвану. Публий Квинций Зосим пожертвовал мраморную статую Сильвана для защиты Гнея Турпилия Геминия, сына Гнея. Раб Гигин, управляющий, установил, освятил и отреставрировал за свой счет древнюю статую Сильвана, которая была повреждена29.

Публий Квинций Зосим, безусловно, был вольноотпущенником. Греческим именем Зосим часто