Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

называли рабов. Вольноотпущенники, как и другие римские граждане, носили три имени – имя и фамилию покровителя и свое прежнее имя раба. Кроме того, в тексте уточняется происхождение Гнея Турпилия Геминия, сына Гнея, что подразумевает его свободу от рождения, тогда как Публий Квинций Зосим не мог претендовать на родословную (он родился рабом, поэтому не имел законного отца). Несмотря на разницу в положении, они были достаточно близки, коль скоро вместе занимались статуей бога Сильвана. Нетрудно представить себе этих двух друзей, один из которых особенно нуждался в защите богов, потому что, например, был болен или готовился к дальнему путешествию. Третий персонаж был высокопоставленным рабом – он управлял имением и располагал необходимыми средствами для восстановления небольшого святилища. Его отношения с остальными участниками неизвестны. Тем не менее надпись на этом камне свидетельствует о том, что жизни свободнорожденных, вольноотпущенников и рабов нередко пересекались.

Вместе с тем вольноотпущенники были настолько хорошо интегрированы в общество свободных людей, что многие сами стали рабовладельцами, словно, обретя свободу, человек сразу вступал в общество господ. С этой точки зрения отношение вольноотпущенников к рабству, по-видимому, не очень отличалось от отношения свободнорожденных людей. В любом случае, ничто не указывает на то, что они подвергали сомнению легитимность рабовладельческой системы; скорее, наоборот. Регулярное освобождение рабов приводило к формированию сложных семейных структур. Вольноотпущенник, особенно ремесленник, которому удавалось накопить достаточно денег, мог выкупить свою сожительницу-рабыню, освободить ее и вступить с ней в брак. Таким образом, хозяин становился мужем. У подобных пар могли быть дети разного статуса, в зависимости от того, появились они на свет до или после освобождения родителей. Некоторые из них могли быть рабами и не покидать дом господина, другие – вольноотпущенниками, потому что их освободил бывший господин или выкупили ранее освобожденные родители, а третьи – свободнорожденными, потому что были законными детьми освобожденных граждан.

Вольноотпущенники и их покровители, то есть бывшие хозяева, не были абсолютно разделены в социальном плане, поскольку многие освобожденные рабы были вольноотпущенниками вольноотпущенников. В этом случае между ними не было социальной пропасти. Иногда между рабом и хозяином даже трудно было провести границу. Ремесленники обучали рабов ремеслу, чтобы иметь помощников, и продолжали пользоваться их услугами после освобождения, и порой, когда хозяин уходил на покой или умирал, дело переходило рабу. Подобный тип отношений между хозяевами и рабами раскрывают две коллективные эпитафии времен ранней Империи из некрополя рядом с Лабиканской дорогой, соединявшей Рим с юго-востоком Италии30. Среди пятнадцати умерших, носивших имя и фамилию Публий Кавцилий, а также третье имя, позволявшее их различать, были шесть аргентариев – банкиров и один коактор – сборщик налогов. Почти все они были вольноотпущенниками друг друга и трудились на Винном рынке. Вопрос о том, где находился этот Винный рынок – forum Vinarium, – остается дискуссионным.

Большинство вольноотпущенников жили под контролем своих покровителей, но эта межличностная связь была не столь крепкой. Покровитель мог очень мало заботиться о них – например, в силу склада характера и темперамента, или потому, что они жили далеко друг от друга, или просто потому, что у него их было слишком много и уделять внимание каждому он не хотел или не мог. Впрочем, и не все свободнорожденные обладали полной автономностью. Многие из них оставались в долгу у патронов, чьими клиентами они являлись. В клиентуру патрона могли входить как свободнорожденные, так и вольноотпущенники. Ювенал в «Сатирах» описывает их соперничество в борьбе за благосклонность патрона. Таким образом, в зависимости от покровителя находились очень многие, от рабов до значительной части свободнорожденных плебеев, что заставляет усомниться в том, что социальная жизнь вольноотпущенников сильно отличалась от жизни свободнорожденных людей.

Различия в плебейской среде связаны не только со свободным рождением. Плебей мог быть бедным свободнорожденным или обеспеченным вольноотпущенником, и наоборот. Римские писатели и их читатели не одобряли показного богатства некоторых бывших рабов. Однако вольноотпущенники-миллионеры были очень редкими исключениями (если речь идет о реальных людях) или карикатурами (в случае вымышленных персонажей). Можно вспомнить знаменитого Трималхиона из «Сатирикона» Петрония, пикантного романа I века. Огромное богатство этого антигероя могло сравниться только с его дурным вкусом. А Квинт Реммий Палемон существовал в реальности. Родившись в рабстве в Виченце, в области Венето, он освоил ремесло ткача, затем стал педагогом, то есть рабом, занимавшимся воспитанием хозяйских детей: он сопровождал сына хозяйки в школу и сам воспользовался возможностью учиться. Освободившись в эпоху Тиберия, он перебрался в Рим, открыл там школу и в конце концов стал самым известным в городе грамматиком – мы бы сказали, «учителем средней школы». Его школа, в которой обучалось двести учеников, приносила ему 400 тысяч сестерциев в год. Реммий Палемон сумел заставить эти деньги работать – вкладывал их в текстильные мастерские и виноградники. И все же большинство вольноотпущенников были людьми скромного достатка, даже бедными, как и основная часть свободнорожденных. В «Сатириконе» говорится, что вольноотпущенники, товарищи Трималхиона по рабству, жили без гроша в кармане. В общем, можно сказать, что жизнь плебеев и плебеек могла складываться совершенно по-разному. Факторов, обусловливающих это разнообразие, было великое множество. Отношение к свободе – родился человек свободным или в прошлом был рабом – один из этих факторов, но место рождения и проживания также играло немаловажную роль.

Укорененность и космополитизм

Доля мигрантов

Был ли Рим по своей природе городом мигрантов? Сторонники теории urban graveyard effect (теории умирающего города) склонны отвечать на этот вопрос утвердительно, полагая, что население Рима не могло из года в год расти или даже сохраняться на определенном уровне без массового и непрерывного притока мигрантов. Многие из этих сорвавшихся с насиженных мест людей вряд ли приживались в нечеловеческих условиях жизни Города. Поколения мигрантов, поглощенные городом-монстром, уступали место следующим.

Напротив, другие историки считают, что римский плебс концентрировался вокруг стабильного укорененного ядра, которое состояло главным образом из людей, получавших хлеб от государства. В первые два века имперского периода таких было 150 тысяч человек, плюс их жены и дети.

Чтобы оценить долю рожденных в Риме жителей, надо учитывать рабов и вольноотпущенников. Многие рабы прибывали в Город не по своей воле, а в результате принудительной миграции. Во II и I веках до нашей эры завоевательные войны привели к порабощению десятков тысяч пленников, часть из них была продана частным лицам, проживавшим в Риме. Этот поток ослаб в течение следующих двух столетий, поскольку темп завоеваний снизился, но никогда полностью не иссякал. Пополняемые войнами и многими другими источниками, столичные рынки рабов предлагали на продажу мужчин и женщин со всех концов света. В «Сатириконе» Петрония история Трималхиона начинается с того, что он еще ребенком прибыл в Рим из Азии в числе рабов, выставленных на продажу, с табличкой на шее31. В биографии философа Аполлония Тианского, написанной в начале III века, софист Филострат сообщал о Риме следующее: «Рабов – хоть из Понта, хоть из Лидии, хоть из Фригии – можно купить и тут, всякий видел, как гонят их сюда стадами»*, 32.

Тем не менее многие рабы рождались в самом Риме, поскольку хозяева поощряли слуг заводить детей. Некоторые принуждали рабынь к сексу, что также содействовало естественному воспроизводству чад и домочадцев. Рабы, «рожденные в доме», как и брошенные дети, воспитывавшиеся вместе с ними, были по-своему укоренены в городе. Они составляли значительную часть рабского населения. Прежде всего, эти слуги, которых хозяева знали с юных лет и которым могли дать профессию (что позволяло окупить расходы на их содержание