Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

Случайные заработки и уличная проституция

На улицах Рима к прохожим приставали бедняки, деятельность которых была сродни попрошайничеству, например, гадалки, поджидавшие тех, кто хотел узнать свою судьбу, у Большого цирка или у Сервиевой стены. Так, Ювенал описывал еврейку, «верную посланницу высших сил», за несколько монет дрожащим голосом толковавшую законы Иерусалима59. Еще в литературе встречаются описания уличных представлений. В римском мире существовали жонглеры, глотатели мечей и пожиратели огня, а в самой столице, судя по источникам, еще и заклинатели змей. Кое-кто бродил по городу в поисках битого стекла, которое ремесленники затем переплавляли и изготавливали новые изделия. У Марциала, Стация и Ювенала часто встречаются упоминания о сборе стекла вкупе с одновременной доставкой серных палочек60. Чтобы убедить жителей собирать ничтожные по стоимости отходы и при этом получать от этого скудную прибыль, торговцы оказывали мелкую, но полезную услугу: например, приносили дешевый товар – серные палочки*, тем самым избавляя клиентов от необходимости ходить за ними в лавку. Обременительной покупка этих палочек была разве что для самых бедных.

Проститутки-женщины, а иногда и мужчины, также могли предлагать свои услуги на общественных дорогах. Вероятно, жизнь этих профессионалок была гораздо тяжелее, чем у тех, кто работал в лупанариях – публичных домах. Ульпиан называет проституцию позорным занятием и считает уместным отметить, что бедность не могла служить оправданием для женщин, которые хотели, несмотря ни на что, считаться почтенными61. Работницами публичных домов чаще всего были рабыни, иногда вольноотпущенницы, зависимые от сводни. Женщины, оказавшиеся в безвыходном положении и потому предлагавшие свои услуги на улице, чаще всего были свободными. Районы вокруг Большого цирка пользовались популярностью. То же самое касалось и территорий, удаленных от жилых кварталов и, как следствие, частично занятых некрополями. В крайне мизогинной эпиграмме Марциал упоминает о посещении терм «кладбищенскими проститутками»62. Интересно, что уличная проституция породила слово fornicatio – блуд, вошедшее в несколько современных языков практически без изменения. Оно происходит от fornix (форникс), архитектурного термина, обозначавшего просто арку или аркаду, где проститутки приставали к потенциальным клиентам. Наряду с женской существовала и мужская проституция. Однако у женщин, оказавшихся в нищете, например у вдов, было меньше шансов найти приличную работу, чем у мужчин. Это, наряду с сексуальными предпочтениями большинства клиентов, несомненно, стало одной из причин более широкого распространения женской проституции.

Уличные торговцы

В иерархии низших социальных слоев мелкие уличные торговцы занимали промежуточное положение между маргиналами и коммерсантами, имевшими лавочку или арендовавшими место на рынке63. Все они отличались друг от друга. Некоторые были рабами более крупных торговцев, которые поручали им общаться с покупателями. Но встречались в этой категории и свободные люди, которым улица давала более или менее стабильный способ заработка. Мелкая уличная торговля не требовала ни непомерных вложений, ни специального образования, и для промышлявших ею бедняков это было главным преимуществом. Часто этим ремеслом занимались женщины – во-первых, потому, что у них было меньше шансов получить профессию, чем у мужчин, а во-вторых, потому, что считались слишком слабыми для других видов неквалифицированной работы.

Подобный тип торговли хорошо подходил для продуктов питания, поскольку их нужно было продавать быстро, порой в течение дня. Мелкие розничные торговцы закупали небольшие партии товара у производителей или оптовиков, а лавочников побогаче интересовала продажа более крупных объемов продукции, которая хранилась и продавалась медленнее. Мелкие торговцы приобретали товар в зависимости от своих скромных возможностей, иногда случайно. Чаще всего это были сезонные продукты. На барельефе из Остии изображена торговка фруктами и овощами, стоящая за примитивным прилавком – доской на козлах, вокруг нее корзины. Ее прилавок напоминает bancarelle – лотки, которые до сих пор можно встретить в бедных кварталах старого Неаполя. В имперском Риме в подобных условиях, вероятно, работали торговка зерном и овощами Абудия Мегисте и рыбница Аурелия Наис. Эти вольноотпущенницы известны по двум эпитафиям, которые указывают на их деятельность вблизи Авентина и речного порта: одна торговала на Scala Mediana – вероятно, лестнице, поднимавшейся от Тибра на вершину Авентина, а другая – в районе складов Гальбы64. Садовод Гай Юлий Эпафра установил свой фруктовый прилавок под аркадами Большого цирка или в непосредственной близости от них, на уровне императорской ложи65.

Кое-кто из уличных торговцев предлагал готовую еду – колбаски, кашу или блюда из нута. Переработка продуктов все же требовала минимальной профессиональной подготовки и создавала добавленную стоимость. Следовательно, прибыль от этой деятельности должна была быть выше. На улице работали также цирюльники, в отличие от некоторых коллег не имевшие своего помещения. О том, что такие цирюльники были, свидетельствует хрестоматийный казус, описанный Ульпианом66. Юристы и их ученики задавались вопросом, кто будет нести ответственность, если раб умрет от перерезанного горла, если цирюльнику в руку попал мяч, неловко брошенный игроком. Подобные драмы, должно быть, случались нечасто… но их обсуждение юристами подразумевает, что цирюльники обустраивали свои рабочие места на площадях, где другие люди играли в мяч.

Таким образом, на улицах Рима было полно людей, занимавшихся различными промыслами. Хотя чье-то положение было выше, чье-то ниже, все они имели скромное происхождение. Вот как Марциал описал царившую в столичной толпе атмосферу.

Светским кажешься ты себе, Цецилий.

Не таков ты, поверь. А кто же? Гаер.

То же, что и разносчик из‑за Тибра,

Кто на стекла разбитые меняет

Спички серные и горох моченый

Продает на руках зевакам праздным;

Что и змей прирученных заклинатель,

Что и челядь дрянная рыбосолов

Что и хриплый кухарь, в харчевнях теплых

Разносящий горячие сосиски,

Что и шут площадный, поэт негодный,

Что и гнусный танцовщик из Гадеса,

Что и дряблый похабник непристойный!*, 67

Цель стилистического приема перечисления – как можно ярче представить звуковой хаос, царящий в городе. Улица, занятая плебсом, была шумной и бурной. У колбасника хриплый голос (как сказано в приведенной выше эпиграмме); голос гадалки, изображенной Ювеналом, дрожит. Сенека, рассказывая в одном письме о посещении терм, жалуется на пронзительно кричащих торговцев, предлагающих посетителям какую-то снедь. Во всех этих литературных источниках прослеживается одна и та же мысль: звуки, издаваемые простонародьем, были неприятны для ушей писателей и их привилегированных читателей. В этом отчасти проявлялось презрение элиты к плебсу.

Лавки

Город лавок, народ-лавочник?

В томе «Кембриджской истории Древнего мира» (Cambridge Ancient History), посвященном последнему веку Римской республики, Николас Пёрселл утверждает: «Рим был городом лавок, а его жители – нацией лавочников»68. Эта мысль уместна, но требует уточнения. Если говорить только о торговле и купцах, то мы уже описали не связанные с лавками места, где они работали, и встретили представителей плебса, не занимавшихся коммерцией. Помимо уличных торговцев, многие продавцы мяса и рыбы торговали на мацеллумах – продовольственных рынках. Оптовики нередко обходились без торговых помещений – они продавали товары, добавляя в цену арендную плату за хранение на складах. В других случаях продукты поступали к потребителю через розничных торговцев, постепенно покупающих товар у оптовиков. Другими словами, сделки совершались без предложения товаров покупателям или до него, поэтому рабочим местом коммерсанта часто был склад, а не магазин.

Кроме того, торговыми площадями служили портики. На Марсовом поле, к востоку от Пантеона, такие здания занимали антиквары и торговцы