Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

произведениями искусства, принимавшие там своих богатых клиентов. У каждого из них было пространство под Септами. В эпоху Республики словом Saeptum называлось место голосования граждан. Оборудование было простым: пространство разграничивалось канатами, по получившимся коридорам-проходам распределялись избиратели. Цезарь планировал увековечить эти «загоны» – буквальный перевод слова saeptum. Однако проект был завершен лишь при императоре Августе в 26 году до нашей эры – с открытием огромного квадрипортика размером 310 на 120 метров. В I веке, когда избирательные собрания пришли в упадок, Септа Юлия приобрела торговую функцию. Богатейшие римляне покупали здесь резные вазы, столы из драгоценных пород дерева и слоновой кости, пиршественные ложа, инкрустированные черепаховым панцирем, ювелирные изделия или прекрасных рабынь.

Таким образом, ни Рим, ни его торговая жизнь не ограничивались лавками. Тем не менее эти таберны были настолько распространены, что римляне, а вслед за ними и историки позднейших времен могли считать столицу империи «городом лавок». К началу I века до нашей эры эти торговые площадки сформировали городской ландшафт69. Согласно историческому очерку Тита Ливия о царской эпохе и первых веках Республики, они находились в окрестностях Форума. Археология не дает прямых подтверждений их существования, но проводит параллели с лавками, выходившими на форум, в других итальянских городах классического республиканского периода. Настоящий бум таберн приходится на II век до нашей эры, на фоне бурного городского и экономического роста. Их владельцы – табернарии – были сердцем плебса.

Общая черта всех этих лавок – широкий выход в общественное пространство, чаще всего на улицу. Археологи идентифицируют их по каменным порогам с продольным пазом70. Доски, вставленные в эти пазы, служили для запирания. Табернарии каждый вечер закрывали свои лавки и обеспечивали безопасность помещения цепью. С наступлением ночи «везде лавки замолкали, ставни были закрыты, охранные цепи на своих местах»71, – отмечает Ювенал. Днем, после того как доски убирали, прохожим были видны почти все предлагаемые товары. Таким образом, выход на улицу был столь же важен с коммерческой точки зрения, как и витрины, появившиеся в более поздние времена. А если таберна служила еще и мастерской (например, по обработке металлов), через открытый выход помещение можно было проветривать, при необходимости, удаляя испарения.

Широкие пороги были общей чертой всех таберн, в остальном же они сильно отличались друг от друга. Размеры их были различны. Если одни лавки состояли из одной комнаты, то у других было подсобное помещение. В тех лавках, что располагались в первых этажах зданий, были мезонины, с окном или без, куда поднимались по лестнице, в других же – только деревянная антресоль с приставной лестницей. Некоторые выходили прямо на улицу, но иногда между входом в таберну и улицей находились аркады или колоннада.

Римские таберны были встроены в самые разные типы зданий, благодаря чему создавалось впечатление, что они в городском ландшафте повсюду – и в первых этажах многоквартирных домов, и по бокам входов в жилища богачей. Подобная структура обнаружена археологами и на фасадах большинства домов в городах, погребенных извержением Везувия, и, дважды, на склонах Палатина. Знатные люди выделяли эту часть своих домов рабам, вольноотпущенникам или арендаторам, получая от ее эксплуатации прямой или косвенный доход. Так, в одном из «Писем» Сенека хвалится тем, что сохраняет сосредоточенность, несмотря на шум, который производит его арендатор фабер72. Фабер мог быть, например, плотником или кузнецом, поскольку этим словом называли ремесленника, работающего с твердыми материалами. В любом случае, мастерская должна была располагаться на фасаде особняка философа.

Таберны также примыкали к зданиям или общественным комплексам, таким как форум, построенный Цезарем. В юго-восточном углу «старого» Форума, напротив форума Цезаря, располагался храм Диоскуров. Здесь мы также видим свидетельства того, насколько тесно были переплетены различные виды деятельности, относящиеся к религиозной практике и экономике, которые историки более позднего времени изучают раздельно. Кастор и Поллукс, божественные близнецы, которым был посвящен храм, с начала Республики олицетворяли воинственный дух римской аристократии. Именно в честь этой добродетели Тиберий (в то время вторая по важности после императора Августа фигура) восстановил святилище: он хотел почтить память своего брата, военачальника Друза, погибшего во время похода на Германию. Более прозаичный факт: в высоком подиуме хранилась императорская казна, а в подвале здания располагалось двадцать девять лавок. Судя по раскопкам 80‑х годов XX века, одна из них служила кабинетом дантиста. По соседству также было много лавок. В двух эпитафиях упоминаются деловые люди (торговец тканями и, возможно, банкир), работавшие «за храмом Кастора». Плиний Старший рассказывает о конфликте между двумя сапожниками, обосновавшимися неподалеку73. Сенека высокомерно говорит о работорговцах, чьи лавки располагались рядом с тем же храмом74. Наконец, в Риме II века существовали длинные анфилады лавок, расположенные парами, с общей задней стеной, не примыкая к другим зданиям. Эта модель засвидетельствована в Остии и, по-видимому, на Мраморном плане столицы эпохи Северов.

Считалось, что лавки были повсюду, потому что их было очень много, они бросались в глаза прохожим и порой загромождали улицы. Это описал Марциал:

Всю столицу себе захватил было лавочник наглый

Так что нельзя и пройти было нам к нашим домам.

Ты же, Германик, велел расширить все переулки:

Вместо тропинок теперь всюду дороги ведут.

Нет уже больше столбов, увешанных цепью бутылок,

И не приходится лезть претору в самую грязь.

Стиснутый всюду толпой не бреет цирюльник вслепую,

Не занимает теперь улицы грязный кабак.

Повар, мясник, брадобрей, трактирщик сидят по порогам:

Рим возродился и стал Римом из рынка он вновь*, 75.

Придворный поэт, желая польстить императору Домициану (годы правления 81–96), преувеличивал его заслуги. Власти периодически пытались ограничить наступление торговцев на публичное пространство, но до конца решить эту проблему им не удавалось. Напротив, делались исключения: сукновалам, например, позволяли сушить ткани на открытом воздухе. Теснота лавок неизбежно вела к тому, что коммерческая деятельность выплескивалась на улицу.

Узкоспециализированные мастерские и лавки

В трактате о латинском языке ученый Марк Теренций Варрон, современник Цицерона, называет таберны местами торговли, а его грамматические замечания подчеркивают их специализацию.

Если бы все слова были образованы по одной и той же модели, поскольку лавки, торгующие вином, керамикой и благовониями, называются vinaria, cretaria и unguentaria, происходящими от vinum, creta и unguentum, то лавки, торгующие мясом, шкурами или обувью, должны были бы называться carnaria, pelliaria и calcearia, происходящими от caro, pelles и calcei, а не laniena, pellesuina и sutrina76.

Эти соображения демонстрируют большое разнообразие римской торговли. В одних продовольственных лавках продавались товары в готовом виде (например, вино), в других же торговцы подготавливали свою продукцию к продаже – мясники, к примеру, разделывали туши. Кто-то предлагал готовые изделия, купленные у оптовиков, – так было с керамикой и изделиями из кожи, производившимися в основном на окраинах городов. Наконец, некоторые таберны представляли собой производственные мастерские, продававшие собственную продукцию. Обнаруженные в Кампании руины мастерских, производивших благовония, имели специфическое оборудование – в частности, маслобойни, которые археологи идентифицируют по остаткам прессов. В римских парфюмерных мастерских, вероятно, были такие же инструменты. Наконец, сапожники торговали в своих мастерских обувью. Гай Юлий Гелий, например, в начале II века содержал лавку в районе porta Fontinalis – Родниковых ворот, через которые можно было пройти к Капитолийскому холму и Марсову полю77. Прекрасный погребальный алтарь сохранил для потомков его портрет; также на алтаре представлены