Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

и мастер-пекарь не трудился наравне с ними. Сам Эврисак отдавал приказы, а не работал физически. Его можно назвать предпринимателем. На последней трети фриза изображена сцена взвешивания большого количества хлеба, разложенного по многочисленным корзинам. Эврисак торговал оптом, и в эпитафии он назван словом redemptor: видимо, он работал по договору с государственными властями. Мужчины в тогах в сцене взвешивания – по всей вероятности, магистраты, получавшие хлеб и затем передававшие его городским агентам, государственным рабам или солдатам, находившимся в столице или ее окрестностях. В общем, Эврисак не имел ничего общего с обычными пекарями, работавшими в городских кварталах и обслуживавшими местных жителей, как в Помпеях; должно быть, такие же пекари существовали и в Риме эпохи Августа.

Наверное, подобные отступления от правил случались и в текстильном секторе, хотя источников, характеризующих обстановку в центре Рима, не сохранилось100. Сукновальни Помпей в конце I века были значительно меньше крупных предприятий Остии, которые во II веке отделывали привозные ткани для римского рынка. В начале XXI века археологи обнаружили огромную сукновальню на территории современного квартала Казаль-Бертоне. В античные времена она располагалась в восточном пригороде имперской столицы, занимала площадь около тысячи квадратных метров и имела более 90 рабочих мест, где текстильщики валяли ткани. О владельце этой фабрики ничего не известно, но несомненно, что между ним и простым табернарием лежала пропасть.

Секторы экономики, контролируемые элитой плебса

Разрастание города и создание новых монументальных сооружений оказали влияние на сферу строительства и социально-экономическое положение предпринимателей. Подобно уже упоминавшемуся пекарю Марку Вергилию Эврисаку, они могли выступать в роли редемпторов, что напоминало о контрактах, которые они заключали с коммандитариями – вкладчиками, на чьи деньги велось строительство. Для выполнения этих работ в точные сроки требовалось мобилизовать человеческие и материальные ресурсы: рабочих, вьючных животных (мулов, перевозивших балки и строительные камни), оборудование (например, подъемные краны) и средства, необходимые для закупки строительных материалов. Работы, финансируемые аристократией или городом, требовали значительных ресурсов: первоначальные взносы были существенно выше, чем инвестиции, необходимые для открытия лавки. В одном из писем Цицерон упоминает о доме, который строил его брат Квинт: он сообщает, что посетил место строительства, чтобы убедиться, что на него отправлено достаточное количество каменщиков101. В строительстве участвовали личные рабы редемпторов, наемные поденщики и субподрядчики, чьи действия требовалось координировать. Как следует из письма Цицерона, где говорится о давлении, которое ему пришлось оказывать на подрядчика Лонгилия, переговоры с коммандитариями были важной частью работы.

Несмотря на то что строительный сектор состоял из множества мелких предприятий, в нем, по-видимому, доминировали профессионалы высокого уровня. Таким образом, Квинт Гатерий Тихик напоминает пекаря Марка Вергилия Эврисака102. Этот редемптор заказал строительство семейной гробницы на Лабиканской дороге, чуть более чем в восьми километрах от центра Рима. В этой гробнице обнаружены несколько эпитафий и два замечательных барельефа. На первом изображен семейный храм-гробница, а слева от него – большой колесный кран, использовавшийся при строительстве. Это подъемное устройство – римляне называли его «козой» – управлялось семью рабочими. На втором барельефе запечатлены результаты деятельности предприятия Тихика: важнейшие общественные здания, построенные или отреставрированные во время правления Домициана. Среди них – храм Исиды на Марсовом поле и Колизей. На таких стройках одновременно работали многие предприниматели, и Квинт Гатерий Тихик гордился тем, что принял участие в этих проектах.

Он принадлежал к элите, чья власть проявлялась, в частности, в рамках крупного объединения – коллегии fabri tignuarii103. Название буквально переводится как «коллегия плотников», но юрист Гай отмечает, что она могла включать в себя представителей всех строительных специальностей. Эта ассоциация была создана или реорганизована в 7 году до нашей эры, а в середине II века уже объединяла почти 1300 членов. Сообщества такого типа обычно состояли всего из нескольких десятков человек, что придавало коллегии плотников исключительный характер. Но если вспомнить, что в строительном секторе было занято от 4 до 6 процентов населения, то такое число членов может показаться незначительным. Конечно, в эту коллегию входили не все строители: рабы и большинство наемных работников туда не принимались. Она была своеобразным клубом предпринимателей, причем с весьма жесткой иерархией. Коллегия плотников делилась на шестьдесят декурий, каждая из них возглавлялась декурионом – десятником. Во главе стояли шесть магистратов, избираемых на пять лет. В дальнейшем бывшие магистраты и шестьдесят декурионов входили в руководящий орган коллегии. Именно они составляли ту профессиональную элиту, которая осуществляла жесткий контроль над строительным сектором. Вероятно, эта элита владела крупнейшими и наиболее надежными предприятиями, брала себе важнейшие заказы на строительство и держала мелких специалистов в своего рода зависимости (в частности, посредством субподряда). Экономическое превосходство магистратов с пятилетним мандатом над простыми строителями и, шире, над рядовыми плебеями проявляется в их участии в общественной жизни. Коллегия заседала в районе Велабр, известном ныне как археологическая зона Сант-Омобоно. От самого здания никаких следов не осталось, но сохранились святилища и памятники. Эти памятники были призваны увековечить память о финансовой щедрости высокопоставленных членов коллегии. Например, Марк Валерий Феликс установил с ассоциацией отношения на основе взаимных даров. Возглавляя коллегию со 104 по 108 год, он делал огромные денежные пожертвования, за что гонораты и декурионы удостоили его привилегии получать двойную долю в раздачах, сопровождавших коллегиальные праздники104. Взамен Марк Валерий Феликс воздвиг памятник Фортуне во имя процветания коллегии.

Потребности столицы росли, что стимулировало торговлю с дальними странами, которую контролировала купеческая элита105. В первые два века имперского периода ввозимые товары были весьма специфическими. В Рим завозили древесину, мрамор, а также металлы. Но самые известные и богатые коммерсанты поставляли заморские деликатесы. Многие из них обосновались в крупных итальянских портах, особенно в Путеолы и Остии, другие же постоянно жили в столице. Некоторые торговцы маслом из Бетики, самой южной из иберийских провинций, получили звания помощников римских магистратов. Это требовало хороших навыков общения, а также определенного финансового благополучия и респектабельности: те, кто становился помощником магистрата, оказывались на пути к гражданской элите. Поэтому Луция Мария Феба, торговца маслом из провинции Бетика, следует считать знатной персоной106. Помимо торговли маслом, он занимал должность viator tribunicius, то есть был посланником народных трибунов. Другими словами, этот торговец маслом помогал магистратам, чьи славные предшественники олицетворяли защиту простых римских граждан, а теперь, наряду с эдилами, возглавляли четырнадцать городских округов, разграниченных Августом. Коротко говоря, социальный путь Луция Мария Феба сочетал в себе экономическое процветание, глубокую укорененность и повышение по гражданской лестнице, что в конце жизни четко отличало его от простого плебса. Эпитафия, как и все упомянутые до сих пор, стремится описать вершину его карьеры. Чтобы лучше понять все разнообразие условий жизни плебса, мы должны рассмотреть изменения, которые на них повлияли.

Глава 9

Социальная мобильность плебса

Римское общество было устроено иерархически, как аристократия, так и плебс. Тем не менее нельзя сказать, чтобы из оков условностей невозможно было вырваться. Социальная мобильность, пусть ограниченная и нередко осуждаемая, все же существовала. Значительное число мужчин и женщин пополняло ряды плебеев на законных основаниях: освобождение рабов или натурализация иностранцев делали их римскими гражданами. Гораздо меньше выходцев из плебса присоединялось к городской элите. Социальная мобильность иногда сопровождалась географической, при отъезде из Рима.

Социальная нестабильность и риск обнищания

Невидимый социальный упадок

Значительная часть плебеев жила в нестабильных условиях, не имея уверенности в том,