Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

присвоил и растратил средства, а сам он уверял, что стал жертвой должников, которые не спешили возвращать долги. Как бы то ни было, он попытался скрыться, чтобы избежать обещанного наказания, и его банк закрылся. Нет сомнений, что из‑за неблагоприятных обстоятельств управляющие табернами порой теряли предприятия, обеспечивавшие им и их семьям средства к существованию. Таким образом, значительная часть плебса рисковала впасть в нищету, а меньшая его часть, наоборот, разбогатела.

Социальный рост плебса

Реклама достижений плебеев

Некоторые из высеченных плебеями десятков тысяч надписей были призваны подчеркнуть положение, считавшееся престижным, – результат личного успеха и, очень часто, социального продвижения. Тем не менее эти пути трудно определить точно, поскольку надписи дают моментальный снимок достижения, а не описывают его этапы. Постоянной или, по крайней мере, главной тенденцией оказывается стремление превратить финансовое благополучие в социальный и гражданский престиж или, выражаясь языком социологов, конвертировать экономический капитал в символический и социальный.

Зажиточные вольноотпущенники по определению были разбогатевшими плебеями, поскольку предполагалось, что рабы ничем не владеют. Конечно, хозяева могли доверить им сбережения, которые те могли приумножить, но после освобождения полагалось эти деньги возвращать. Однако траты напоказ – в масштабах простонародной среды – свидетельствуют о значительных суммах, накопленных некоторыми вольноотпущенниками. Например, в 79 году некто Гай Коссуций Эпафродит на свои деньги восстановил скромное святилище Сильвана*, а именно облицевал мрамором алтарь и отреставрировал статую Геркулеса112. Небольшая община, часто посещавшая это место, несомненно, была ему благодарна, что было престижно и чем он гордился. В гражданских ассоциациях это признание выражалось в присвоении титулов. Обязанности, налагаемые этими титулами, формировали внутреннюю иерархию, члены которой могли продвигаться по служебной лестнице. Этот «карьерный рост» отражает растущее влияние отдельных плебеев на социальное окружение.

Почести можно было также заработать, занимаясь общественной деятельностью в своем квартале или став помощником магистрата. Например, Куртилий Гермер зарабатывал на жизнь изготовлением серебряных изделий113. В эпитафии он упоминается как faber argentarius (серебряных дел мастер), указывается также, что он был главой своего квартала, – magister vici ab Cyclopis (магистрат квартала Циклопа). Квартал назывался по монументальному фонтану, украшенному статуей циклопа Полифема, персонажа «Одиссеи», и находился в первом районе Города, вероятно, на южных склонах Целия.

Кроме того, городские магистраты и государственные жрецы имели в своем распоряжении различных помощников: писцов, ликторов, посланников и глашатаев114. Некоторые из них выполняли исключительно религиозные функции: пулларии, например, отвечали за священных цыплят, используемых авгурами для гадания. Хотя эти должности были подчиненными, они воспринимались как почетные: высшие слои плебса видели в них способ отличиться и приблизиться к элите. Некоторых этот социальный лифт поднял до получения всаднического звания и, таким образом, приблизил к интеграции в аристократию. Например, Луций Марий Дорифор, занимавший несколько должностей в качестве помощника, получил золотое кольцо, символизирующее всадническое достоинство, от императора Коммода (180–192)115.

Ярким примером такого взлета служит Марк Суторий Памфил, живший во второй половине I века до нашей эры. В этом человеке сочетались почти все упомянутые признаки социальной мобильности116. Он родился рабом, а умер состоятельным вольноотпущенником. Размеры гробницы, построенной по заказу Памфила, дают представление о его финансовом положении: в ней были похоронены одиннадцать человек – мать, друг, с которым они вместе находились в рабстве, дочь, жена, а также еще пять человек, до освобождения бывшие его рабами. Памфил, очевидно, получал неплохой доход от своего ремесла кузнеца (faber ferrarius). В профессиональных кругах он был признанным мастером, поскольку стал членом коллегии fabri ferrarii; впоследствии эта ассоциация присвоила ему звание декуриона. Кроме того, он помогал высшим городским чиновникам в качестве посланника консулов и преторов и участвовал в публичных религиозных церемониях в качестве ликтора. Карьера Памфила достигла пика, когда он стал lictor curiatus a sacris publicis populi Romani Quiritium – ликтором-куриатом священнодействия римского народа. Подобная напыщенность терминологии важна. Название должности избыточно, поскольку публичные церемонии (sacra publica) по своей природе совершались от имени римского народа (populus Romanus), который объединял квиритов (то есть граждан). Без такой лексики трудно было бы описать значение этой должности. Прилагательное curiatus говорит о том, что ликторы этого типа, помимо помощи в проведении публичных обрядов, были приписаны к курии. В далеком прошлом граждане делились на тридцать курий, и, собираясь, народ образовывал куриатные комиции (comitia curiata). К концу Республики и началу Принципата этот институт пришел в упадок, но инвеститура высших магистратов все еще зависела от принятия закона, известного как «куриат». На практике граждан уже давно перестали созывать, вместо этого их представляли тридцать куриатных ликторов. Таким образом, бывший раб, после освобождения и признания его респектабельности, мог представлять гражданский орган в рамках процедуры, подчеркивающей, что власть магистратам дана народом.

Из плебса – в высшие сферы

Изредка плебеям удавалось достичь положения в обществе и стать всадниками, то есть попасть в низший слой аристократии. Однако чаще этого звания достигали их сыновья. Так было, например, с Тиберием Клавдием Севером и его сыном Понтианом, изображенными на постаменте статуи, установленной в 206 году117. Их продвижение в обществе подтверждает в первую очередь то, что ремесла в императорском Риме не обязательно были «мелкими», или, точнее, что занятия, которые мы склонны считать таковыми, могли оказаться основой крупных состояний. Все зависело от способа вести свои дела. Воздвигнув статую Тиберия Клавдия Севера, рыбаки и ныряльщики Тибра хотели почтить память человека, который трижды в течение пятнадцати лет возглавлял их сообщество, а затем стал его патроном. В этом качестве он защищал профессиональные интересы коллег и добился подтверждения права судоходства. Благодаря ему члены ассоциации получили право использовать лодки для ловли рыбы и сбора упавших в реку вещей. В честь этой победы на одной из сторон постамента был изображен Север с пальмовой ветвью в руке, стоящий на лодке. Надо, однако, полагать, что он нечасто оказывался на рыбацком судне: он был богат, поэтому, вероятнее всего, за него трудились рабы. Подобная организация труда позволяла Северу, присоединившемуся к группе ликторов, посвящать время исполнению гражданского долга. В профессиональной ассоциации он стремился вести себя как образцовый гражданин. Он установил две статуи: императрицы Юлии Домны и Каракаллы, ее старшего сына, отцом которого был правящий император Септимий Север (193–211). Почести, оказывавшиеся Тиберию Клавдию Северу, напоминают о том, что его сын, римский всадник Клавдий Понтиан, участвовал в дарении одной из статуй. Всадническое достоинство требовало состояния в размере не менее 400 тысяч сестерциев, и Север открыто демонстрировал богатство, пожертвовав еще 10 тысяч сестерциев ассоциации. Эта сумма должна была использоваться для ежегодного празднования его дня рождения. Таким образом, профессиональная среда тружеников Тибра создала весьма благоприятные условия для возвышения Тиберия Клавдия Севера, вплоть до того, что его потомство порвало с плебсом.

Кое-кто из разбогатевших плебеев переезжал из Рима в какой-нибудь италийский городок или в провинцию и жил там в свое удовольствие. Масштаб богатства и престижа был иным, нежели в столице, где концентрировалась элита. Интегрируясь в иную социальную среду, богатые плебеи могли считаться настоящей знатью – и вести себя соответствующим образом. Во второй половине II века Авл Плуций Эпафродит упоминается в двух надписях из Габий – города, расположенного в двадцати километрах к востоку от Рима. При этом свое состояние он, торговец шелком, сколотил именно в столице. Там были богатые клиенты, которые, вероятно, могли позволить