Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

мастерами-торговцами: в этом и заключается смысл слов dominus и magister. Даже не владея «стенами» своего рабочего места, многие из них обладали активами предприятия, инструментами, инвентарем, а иногда и одним-двумя рабами, то есть тем, что юристы именовали taberna instructa («оборудованная мастерская»), а мы бы назвали малым бизнесом. Статус управляющего был гордостью владельцев лавок. Мастера-ремесленники или торговцы руководили работниками, которых в Средние века или на заре Нового времени называли подмастерьями. Несмотря на различный статус, они работали в одинаковых условиях. Именно такое впечатление производит погребальный алтарь, воздвигнутый владельцем мастерской по изготовлению ножей Луцием Корнелием Атиметом для себя и своего вольноотпущенника Луция Корнелия Эпафры91. Памятник, вероятно, датируется последними десятилетиями I века и изображает по бокам две профессиональные сцены. На первом скульптурном изображении двое мужчин, одетых в короткие туники, характерные для ремесленников, куют клинок, только что вынутый из горна. Сидя за наковальней, Атимет передает его помощнику, который энергично бьет по нему молотом. На втором изображении мастера стоят перед витриной, демонстрируя свою продукцию. Хозяин мастерской одет в тогу, одежду римских граждан для торжественных случаев, а вольноотпущенник – в длинную тунику, что говорит о разнице в их статусах.

Ремесленник или торговец был dominus (хозяином) своей таберны, точно так же как отец был dominus своего дома. И для многих табернариев эти роли совпадали, поскольку они жили при лавках с женами и детьми. Мы уже приводили отрывок из речи Цицерона против Катилины, в которой лавки Рима отождествляются со спальнями торговцев. Подобные замечания находят археологическое подтверждение в Геркулануме, где в подсобных помещениях были обнаружены деревянные кровати. В императорскую эпоху Тацит описывает наводнение Тибра 69 года: кварталы, расположенные более или менее близко к реке, были затоплены, катастрофа застала жителей нижних этажей врасплох, «в лавках и постелях»92. Таким образом, мы видим, что многие плебеи жили прямо на работе, в тесных помещениях, где приходилось на ночь убирать оборудование и товар, а на следующее утро снова выносить. Тексты свидетельствуют, что подобным образом жили целые семьи. Одним из способов подчеркнуть скромное происхождение человека было напоминание о том, что он был natus in pergula, то есть родился на антресолях таберны. Таким был один из приближенных Нерона, Ватиний, которого ненавидели писатели из аристократической среды: Тацит упоминает о его детстве, проведенном в сапожной мастерской93.

Вследствие этого мелкие ремесла и торговля часто были семейными. Жены помогали мужьям, на что указывает надгробный памятник первой половины II века. На фронтоне высечена фигура мужчины, работающего с металлом, и женщины, раскладывающей на столе небольшие круглые предметы. Кроме того, в некоторых эпитафиях сообщается, что муж и жена занимались одной и той же профессией. Например, супруги Гай Фульциний Гермер и Фульвия Мелема, brattiarius и brattiaria (золотобойцы), вероятно, работали вместе94. Однако упоминаний о женской работе, как правило, нет: во многих надписях указывается профессия главы семьи, а профессия женщин остается в тени. Многие женщины, должно быть, работали вместе с мужьями, хотя в эпитафиях об этом даже не упоминается. Надо сказать, что эта модель не была единственной. На деле женщины управляли лавками независимо от мужей. В первой половине I века Матия Прима работала портнихой в месте, называемом Шесть Алтарей, а ее муж, чья профессия на их эпитафии не указана, скорее всего, вместе с ней не работал95. В то же время Марк Нерий Квадрат, ювелир из квартала Лонг (между Квиринальским и Виминальским холмами), был женат на Ностии Дафне96. У этой содержательницы «салона красоты», по-видимому, была помощница – вольноотпущенница Ностия Клеопатра, которую также упоминают как специалистку по уходу за внешностью из Лонга.

Подводя итог, скажем, что римские лавочники не были ни богатыми, ни бедными. За исключением возможных неприятностей, детали которых нам неизвестны, стабильная деятельность приносила доход, отличавший торговцев от бедняков, у которых была лишь временная работа. Поэтому лавочников, с учетом их численности, вероятно, следует отнести к сердцу плебса, главной его части. В самом деле, мало кто из трудящихся римлян занимал более высокое положение.

Рабочая элита

Аристократы, городская элита, не работали. Они жили за счет доходов от имущества, в частности от земли, которой владели в Италии и в других частях империи, поэтому имели возможность посвятить себя занятиям, считавшимся благородными, например политике, которая не была оплачиваемой работой в строгом смысле этого слова. Рабочая элита, таким образом, в социальном отношении занимала более низкое положение, чем аристократы. Верхний слой плебса жил в несомненном материальном достатке. Город Рим по ряду причин обеспечивал богатым плебеям благоприятную экономическую ситуацию. Некоторые виды ремесел, которыми чаще всего занимались обычные лавочники, могли быть реализованы в большем масштабе несколькими профессионалами. Другие виды деятельности требовали материальных вложений, недоступных большинству плебеев.

Выдающиеся профессионалы

Плебс и аристократия не жили изолированно друг от друга. Напротив, большое количество сенаторов и всадников, проживавших в столице, влияло на экономические структуры. Эта богатая клиентура была опорой ремесел и торговли предметами роскоши. Некоторых специалистов превозносили до такой степени, что они становились знаменитостями. В конце I века высшее общество Рима жаждало ароматов, которые создавал парфюмер Козм. Его друг, поэт Марциал, упоминает Козма почти в десятке эпиграмм, высмеивая богатых римлянок97. Одна из них чересчур надушена: можно подумать, на нее вылили все эссенции из лавки Козма; при таком количестве духов даже собака поэта могла бы благоухать. Другая женщина, чтобы избавиться от запаха выпитого накануне вина, посасывала пастилки из мастерской парфюмера. По словам Ювенала, у Козма был котел, в котором нагревали масло, смешанное с порой экзотическими и очень дорогими ароматическими веществами. Эти профессионалы сколачивали целые состояния на аристократах, очарованных их продукцией. Марциал повествует о судьбе одного вольноотпущенника, цирюльника по имени Циннам, ставшего tota notissimus Urbe – самым знаменитым в Риме: якобы в его заведение стекался «весь Рим»98. Далее в той же эпиграмме благодаря поддержке покровительницы Циннам становится всадником, что предполагает обладание состоянием не менее 400 тысяч сестерциев.

Помимо присутствия аристократов, благодаря численности населения и статусу столицы империи Рим представлял собой исключительный экономический феномен. Местный потребительский рынок позволял некоторым профессионалам развивать масштабную деятельность. Наглядный пример тому – пекарь Марк Вергилий Эврисак99. На восточной окраине города, на перекрестке Лабиканской и Пренестинской дорог по его заказу была построена монументальная гробница. Эта гробница и сегодня стоит прямо перед Порта-Маджоре – Большими, или Пренестинскими, воротами, которых при освящении гробницы в начале эпохи Августа еще не существовало. Семиметровый ни на что не похожий памятник, должно быть, очень выделялся на фоне пейзажа. Он напоминает массивную башню, состоящую из цилиндров, вертикальных в нижней части и горизонтальных в верхней. В эпитафии башня названа панарием (буквально «хранилище для зерна»); цилиндры символизировали месильные корыта и ковши, использовавшиеся в пекарне Эврисака. Не исключено, что пекарня находилась поблизости, поскольку в нескольких десятках метров от гробницы обнаружены жернова. В верхней части памятника сохранился фриз, на котором изображены различные этапы деятельности предприимчивого Эврисака: доставка зерна, превращение его в муку с помощью жерновов, приводимых в движение лошадьми, просеивание муки, замешивание теста в месильной лохани, формовка и выпечка хлебов. У пекаря было множество подмастерьев, но определить их количество простым подсчетом не удастся: одни и те же люди могли быть изображены несколько раз. В любом случае, работников здесь было значительно больше, чем в обычной лавке,