Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

себе покупать товары, импортируемые из страны Серес, то есть из Китая. Эпафродит служил также помощником магистрата в Риме, а в Габиях был похоронен своими вольноотпущенниками. По всей видимости, Эпафродит навсегда поселился в этом городе. 15 мая 168 года по решению городского совета на площади была установлена надпись, увековечивающая его благочестие и щедрость.

Венере Вере Феликс Габийской. Авл Плуций Эпафродит, accensus velatus, торговец шелком, построил этот храм на свои средства от самого фундамента, с бронзовой статуей Венеры, четырьмя бронзовыми статуями, помещенными в нишах, бронзовыми дверями, бронзовым алтарем и всеми его украшениями. Для его освящения он роздал по пять денариев каждому декуриону, по три денария каждому севиру Августа и по одному денарию каждому торговцу, чье дело находилось в пределах городских стен. Он внес сумму в десять тысяч сестерциев в казну общины Габии, чтобы каждый год, в четвертый день октябрьских календ, в день рождения Плуции Веры, декурионы и севиры Августа устраивали общественную трапезу на своих скамьях. Если они этого не сделают, десять тысяч сестерциев будут возвращены муниципалитету Тускулы, и они должны быть немедленно востребованы. Место было выделено по решению декурионов; оно было освящено в майские иды, во время второго консульства Луция Венулея Апрониана и второго консульства Луция Сергия Павла118.

Авл Плуций Эпафродит построил храм Венеры, призванный увековечить память о его дочери Плутии Вере. Усопшая находилась рядом с богиней, поэтому трудно с уверенностью определить, кого из них чествовали в первую очередь. Зато не вызывает сомнений, что Эпафродит понес значительные расходы не только на строительство и празднество освящения святилища, но и на закладку фундамента. На проценты с суммы в 10 тысяч сестерциев должен был устраиваться поминальный пир с участием муниципальных советников (декурионов) и севиров Августа (шесть человек, назначавшихся ежегодно, чаще всего из числа богатых вольноотпущенников, для организации игр). Подобные деяния превращали Эпафродита в щедрого благотворителя древнего города в Лациуме. Его статус менялся кардинальным образом и больше не имел ничего общего с положением простого коммерсанта, который в глазах римской элиты был выходцем из народа.

В целом жизнь плебса была разной: кто-то мог надеяться на социальный рост, другим же угрожала бедность. Это чрезвычайное разнообразие ставит перед историком вопросы почти экзистенциального характера. Какой смысл изучать социальную группу, если принять во внимание ее неоднородность? С римским плебсом дело обстояло иначе, но то, что лежало в основе его единства, обусловливало и его многообразие. Плебеи были гражданами, что отличало их от перегринов и рабов. Однако не все они, имея различное происхождение – origo (которое, вероятно, определяло их доступ к получению бесплатного хлеба), жили одинаково, не все имели возможность исполнять гражданский долг (например, в качестве магистрата округа или его помощника) или участвовать в политических дебатах. Также фактором единства плебса было отношение к труду, поскольку аристократы не работали, а в основе труда рабов лежало безоговорочное подчинение господину. При этом труд был благодатной почвой для глубокого неравенства среди простого народа. Изучение отношений с Городом и, следовательно, отношений в обществе также заставляет нас усомниться в единстве плебса в его многообразии.

Часть четвертая. Социальные связи в среде плебса

Рим был античным городом, где процветала бурная общественная жизнь, очень плотно населенным. Его жители занимались самыми разнообразными делами, часто вне помещений, особенно в публичных пространствах. Ядро населения составляли граждане, считавшие, что у них не только одинаковый юридический статус, но и общая родина, вековые традиции которой сформировали становой хребет общества. Несмотря на неравенство и множество различий внутри плебса, его представители считали себя сообществом, связанным тесными узами. Таким образом, в самом конце Республики и начале Принципата «городской плебс тридцати пяти триб» мог действовать коллективно, воздавая почести представителям власти1. В этих конкретных случаях общественные организации-посредники (трибы, в которых граждане регистрировались через своих представителей) складывались в единое целое. В повседневной жизни плебеев аналогичную роль играли более или менее многочисленные частные сообщества, порой весьма неформальные. Они объединяли людей и обогащали тем самым их социальную жизнь. Общительность, то есть способность и склонность к установлению связей, проявлялась во множестве различных контекстов: в кругу людей, в пространстве и во времени.

Глава 10

Плебеи, входящие в разнообразные сообщества

Семьи плебеев

Примат семьи

Первый круг, в котором формировалось общение плебса, – семья. Десятки тысяч надгробий напоминают о семейной жизни, разрушенной уходом близкого человека2. Эти надгробия отражают картину окружения усопшего – несомненно, порой в усеченном или искаженном виде3. И все же в целом эти многочисленные надписи свидетельствуют как минимум о том, что большинство жителей Рима создавали нуклеарные семьи, то есть семьи, состоящие из отца, матери и детей. Именно такая схема прослеживается в трех четвертях документов, описывающих отношения между усопшими и их родственниками. Среди погребальных памятников в I веке до нашей эры был очень популярен особый тип. Это поясные скульптурные портреты супружеских пар с сыном, как будто сидящие перед окном. Изображенные таким образом родители, как правило, были вольноотпущенниками, стремившимися показать свой социальный успех: им удалось покончить с собственным рабством и создать стабильную семью, а их дети рождены свободными.

Кроме того, случалось, что дети или родители покойных не брали на себя заботы о похоронах, и тогда им отдавали последние почести друзья, вольноотпущенники или бывшие товарищи по рабству. Надо сказать, что отношения между бабушками, дедушками и внуками или между дядями или тетями и племянниками или племянницами проследить по памятникам на могилах удается очень редко. Это говорит о том, что расширенные семьи, в которых родственники разных поколений живут под одной крышей, были редкостью. Вероятно, еще реже подобное случалось в среде городского плебса. У аристократических семей, как и у сельских жителей, было больше причин и возможностей для совместного проживания разных поколений в одном доме.

Примат нуклеарной семьи может вызывать удивление, поскольку противоречит главному правовому принципу. Отец семейства (paterfamilias) обладал в своем доме абсолютной властью, и от его потомков ожидалось полное подчинение. По закону дети, даже став взрослыми, до смерти отца не имели никакого имущества – лишь скромный накопительный фонд, который отец соглашался им доверить. Юристы превозносили семьи, в которых сыновья оставались с отцами. Подобное соответствовало правовым нормам и идеалам элиты. На практике демографические реалии неумолимо ограничивали отцовское всевластие4. В Риме, как и по всей империи, была очень высокая смертность. По оценкам экспертов, средний коэффициент смертности составлял 40 умерших на 1000 человек в год – в четыре раза выше, чем в современной Франции. Кроме того, большинство мужчин женились и становились отцами довольно поздно – ближе к тридцати годам, поэтому вопрос о том, смогут ли несколько поколений жить под одной крышей, не стоял, так как мало кто из отцов доживал до того момента, когда сыну исполнялось двадцать.

Нуклеарная модель семьи близка к нашей западной модели, поэтому может показаться нам понятной. Тем не менее римские семейные структуры, если рассматривать их более пристально и в динамике, окажутся сложнее. Пары часто распадались из‑за смерти одного из супругов, и возможность с легкостью развестись также не способствовала стабильности семьи, хотя мы не знаем точно, случались ли подобные разрывы отношений, обычные в аристократических кругах, также и в плебейской среде. К тому же было много вдов, поскольку мужья, как правило, были на десять-пятнадцать лет старше жен. Смерть мужа и отца