500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев

отношению к туркам остался, а советско-турецкие отношения продолжали становиться все более и более прохладными. Так что на излете жизни, в своем последнем выступлении перед Меджлисом (Парламентом) Турции в 1937 году, Ататюрк уже вспоминал о России в последнюю очередь, cфокусировавшись главным образом на соглашениях, заключенных с Францией, Англией и Германией.

Лихорадить советско-турецкие отношения с удвоенной силой начало сразу после смерти Мустафы Кемаля Ататюрка 10 ноября 1938 года, когда во властные структуры Турецкой Республики стали приходить деятели, идеологически близкие к пантюркизму. Это не могло не сказаться на внешнеполитическом курсе страны, в котором уже тогда пробудился особый заинтересованный взгляд на «братские» тюркские регионы Советского Союза, не утративший своей пристальности и по сию пору.

Итак, после смерти Мустафы Кемаля Ататюрка в 1938 году новым президентом страны стал бывший премьер-министр Исмет Иненю, провозгласивший себя «национальным шефом». Про Иненю сами турки-современники уважительно говорили, что его «усы всегда полны двойного смысла», имея при этом в виду бесспорную «актерскую» способность второго президента Турции к разного рода политическим маневрам и имитациям, призванным замаскировать истинные намерения. А маскировать приходилось буквально отчаянно – времена наступали суровые.

Как сообщает на сей счет турецкий школьный учебник современной истории, внешняя политика Турции до и во время Второй мировой войны «определялась поколением, пережившим важнейшие этапы новейшей истории страны». Цитируем: «И опыт этого поколения в Первой мировой войне и в Войне за независимость повлиял на принимаемые им решения относительно внешней политики». Учебник совершенно справедливо отмечает, что во время Второй мировой войны Турция, в силу своего стратегического географического положения, находилась под постоянным давлением противоборствующих сторон (союзников по Антигитлеровской коалиции и стран Оси), с тем чтобы вовлечь турок в противостояние на своей стороне.

Не одна книга написана про Анкару периода Второй мировой войны. Турецкая столица описывается как арена ожесточенного противостояния дипломатов и спецслужб всех стран мира. Есть и серьезные исследования, и автобиографии участников тех событий, и, разумеется, шпионские романы.

Чего стоит один лишь эпизод с провалившимся в 1942 году покушением на посла Германии в Турции Франца фон Папена, в организации которого турки обвинили двух советских дипломатов, усмотрев в нем попытку Советского Союза не только избавиться от влиятельного проводника политики фашистской Германии в Анкаре, но и подорвать турецко-германские отношения, тем самым втянув Турцию в войну на своей стороне. Тогда на сотрудников советского генконсульства Георгия Павлова и торгового представительства Леонида Корнилова турками была развернута настоящая охота, высшей точкой которой стала осада, в буквальном смысле этого слова, Генерального консульства СССР. В результате оба они были задержаны и предстали перед турецким судом. До принятия Венской конвенции о дипломатических сношениях, устанавливающей иммунитет для дипломатических работников, оставалось еще два десятилетия. Судили Павлова и Корнилова без правовой защиты, суд приговорил их к 20 годам тюремного заключения, впоследствии «скостив» срок до 16 лет.

Главное же намерение самой Турции в те годы – понятно: не втянуться в мировую войну, призрак которой замаячил довольно быстро после прихода Гитлера к власти в Германии. Ну а если втягиваться, то так, чтобы гарантированно на стороне будущих победителей, с извлечением для себя максимальной выгоды при минимуме затрат и рисков. Вот как описывает турецкую позицию по Второй мировой войне турецкий учебник истории, цитата: «Противостоя этому давлению (давлению противоборствующих сторон.– Прим. авт.). Анкара проводила политику невмешательства в войну любой ценой и сохранения своей территориальной целостности и независимости до последних минут войны».

А вот дальше хотелось бы особо обратить внимание на следующие слова турецкого учебника. Которые, при известной прозорливости, могут быть спроецированы и на день сегодняшний, если говорить про балансирующую позицию Турции уже в российско-украинском противостоянии. Цитируем и мотаем на ус: «Во время Второй мировой войны Турция не сохраняла нейтралитет, она просто не вмешивалась в войну. Внешняя политика Турции демонстрировала изменения в зависимости от хода войны, с начала и до ее окончания. Общий подход страны корректировался в зависимости от того, какая сторона была сильнее в тот момент». И далее: «СССР и Англия хотели, чтобы Турция в полной мере выполнила Конвенцию Монтре 1936 года и держала проливы Босфор и Дарданеллы закрытыми для военных кораблей. Турция тогда проводила политику балансирования между Англией, Германией и СССР».

Достаточно интересно, что, говоря о турецко-германских отношениях периода Второй мировой войны, турецкий учебник концентрируется не на военно-политических контактах, а на торгово-экономических связях. В частности, указывая на то, что в эпоху гитлеровской Германии объемы экспорта и импорта между двумя странами заметно выросли. Хотя отметим, что и здесь происходили занятные маневры, являющиеся, как нетрудно догадаться, производной положения дел на фронтах Войны.

К примеру, 18 марта 1940 года Турция подписала торговое соглашение с Германией, демонстративно исключив из него хром как «имеющий большое значение в производстве оружия» (занятным образом, на хроме, как мы показали в Главе 2, сфокусирован не только турецкий, но и российский учебник истории – хоть в чем-то они солидарны). Разгром Франции и нападение Германии на СССР повлекли за собой корректировку соглашения – хром был добавлен. Затем, в апреле 1944 года, когда мрачные перспективы фашистской Германии уже стали отчетливыми и неминуемыми, хром был вновь и уже окончательно исключен из турецко-германского торгового соглашения. Такой вот небольшой эпизод турецкого балансирования в череде событий куда как более серьезных. От которых легкая дымовая завеса турецко-германской торговли хромом не должна отвлекать пытливый ум.

Тут впору сделать небольшое отступление и сказать важную для понимания турецкого (и, возможно, в целом и восточного) менталитета вещь. Касается она отношения к тому самому балансированию. То, что мы склонны воспринимать как «многостулье», разумеется, с ярко выраженным негативным окрасом, в восточных культурах рассматривается несколько иначе. Поразмыслив, можно сказать, что рассматривается с большей житейской мудростью.

Условно говоря, ты приложил все возможные усилия для того, чтобы не втянуться в ненужную тебе драку с малопонятными или с малоприятными для себя перспективами? Наблюдал за ней со стороны, чтобы в конце концов поддержать победителя? Все в итоге стоят вокруг побитые-поломанные, а ты – как ни в чем не бывало, бодр и свеж? Да еще и в ходе бурных событий не только не потерял, но и извлек для себя какую-то пользу, причем ото всех сторон противостояния?

Ну, допустим, на все вопросы – ответ утвердительный: «Ну да, так и было». И, собственно, в чем проблема? Что тут зазорного, если рассуждать как политик, то есть предельно трезво и цинично? Да ничего. Ты не только не неправ, но, напротив, ты – «орел» с «многозначительными», как у президента Турции эпохи Второй мировой войны Исмета Иненю, усами.

А может быть,