Мажорка на перевоспитании - Мира Форст

что все парни из его отдела в сговоре участвовали. Думала, мы подружились. А они знали и молчали. Только Лешку совесть замучила. Я глупая, помечтала немножечко, что у нас с Матвеем на всю жизнь может получиться. Не получилось…

– Привет, Лесь, – вырастает тень младшего брата Роберта справа от меня.

– Постоянно заставляешь себя ждать, – пеняю ему, но не злюсь. Он такой, дурной во всем, либо принимаешь его, какой есть, либо нет.

– С Маринкой опять разругались, – тоже сел он на бортик. – Договорились же с ней, что разрешит с Артемом погулять.

– Не разрешила? – знала я о семейной драме Эрика с его же рассказов. Он со своей молодой женой то сходился, то расходился. И всегда бурно, со скандалами или с диким сексом, в зависимости от того, что у них происходило – очередной конфликт или очередное примирение. Последний месяц все раздоры случались из-за маленького Артемки, сына, которого они заделали, не думая, как станут растить и воспитывать.

– Отказала, сучка, – кипел возмущением Эрик.

– Причина? – покосилась на него. Эрик был красив брутальной мужской красотой. В этом плане он обошел своего брата. Роберт привлекателен, но не более. Этот же молокосос обладал неоспоримой харизмой. Зато полное отсутствие мозгов, в отличие от старшего брата.

– Деньги, – вздохнул непутевый брутал. – Маринке нужны деньги. А где взять? Ты же знаешь мою ситуацию.

Не стала фыркать, хотя и хотелось. Ситуация у него… Папа богатый в довольстве отказал, вот Эрик и чувствует себя в западне. Живет в пентхаусе Роберта. Самого Роберта отец услал по делам семейного бизнеса в Армению, а Эрику ничего доверить и поручить нельзя, он чего-то там накосячил с бизнесом по-крупному, вот батя его и осерчал.

– Могу одолжить, – предлагаю, так как сама ни в чем не нуждаюсь. Можно сказать, я стала даже богаче прежнего. Теперь у меня не только счет, открытый отцом на мое имя, но и карточка Матвея. Он выдал мне банковскую карту, как только я поселилась в его квартире, и теперь регулярно пополняет ее. Когда только вернулась в Москву, то потратила все, что было на счету за несколько часов. Предполагала, он заблокирует карту. Но, стоило балансу обнулиться, поступил новый перевод. Я трачу, а Волков продолжает пополнять карту. Не знаю, почему. Или знаю, но стараюсь не думать. «Я люблю тебя, Олеся » Правду сказал? Любит?Иногда именно что-то плохое приводит нас к хорошему , – кручу обручальное колечко на безымянном пальце, невольно припоминая его слова.

– Нет, Волкова, не надо, – отказывается Эрик. – Ты и без того помогла мне много. Даже сейчас помогаешь тем, что не отказалась со мной тусоваться, как остальные. Друзья мои только узнали, что мне банковать нечем, сразу свинтили. Как были деньги, и я нужен был, а теперь им даже за флаер в клуб для меня заплатить западло.

– Старо, как мир, – отломала половину круассана и протянула выпечку Эрику. Наверное, я бы тоже отказалась с ним тусоваться. Сдался он мне… Просто так сложились обстоятельства, я чувствовала себя таким же отщепенцем, как он. Как будто весь мир против тебя, хотя это совсем не так. Мне не хотелось ни с кем разговаривать, никого видеть. Но человеку все равно нужна какая-то социальность, я не могла совсем уж отгородиться от людей и Эрик лучше всего подходил на роль приятеля в данный период времени. У него все серо, и у меня все серо. Два уныния.

– Олесь, я придумал кое-чего, – сжевал Эрик свою часть булки, пока я свою только надкусила. – Как денег раздобыть. Быстро. Без напряга. Маринке принесу. И Теме накуплю фенечек мальчуковых всяких. Медведя большого плюшевого. Погремух всяких.

– Лучше подгузников купи, – посоветовала ему. – И смесь молочную, – помнила, он говорил, у Маринки молоко пропало.

– И это тоже куплю, – разошелся мечтатель. – Ты мне поможешь?

– Смесь купить? – плохо я себе представляла, какую смесь надо выбирать. Судя по рекламным роликам, там пятьсот видов разного назначения.

– Нет, – успокоил парень. – Денег добыть.

– И что за тема? – поинтересовалась вяло, кроша остатки круассана голубям.

– Склад один знаю. Можно сказать, заброшенный. Ну как заброшенный… Там всякая туфта с новогоднего базара хранится. Типа, чего не раскупили. Мне чел один показывал. Он елками приторговывает искусственными. Я ему помогал нераспроданный товар на тот склад отгружать. А тут, прикинь, на объявление наткнулся, чувак какой-то елку крутую ищет срочно. Башляет кругленькую сумму, дороже, чем в новый год, так как сейчас не сезон, подобного добра вообще не найти.

– Хочешь пойти на склад и вынести оттуда елку? – стало смешно мне. Самое нелепое ограбление, о каком я когда-либо слышала.

– Олесь, склад не охраняет никто, ты бы видела, чего внутри там. Навалено все подряд без всяких описей и реестров. Исчезновение одной елки вообще никто не заметит. Поможешь?

– А что ты от меня хочешь? – шалость выглядела забавной с налетом опасности, потому не стала сразу отказывать. Почему бы не встряхнуться, а то совсем в своей хандре утонула.

– Машина, – пояснил Эрик. – Батя у меня и тачку забрал. А нужная покупателю ель здоровая и тяжелая, с ввинченными лампочками и украшениями.

* * *

Нужный склад располагался не на задворках и не в промзоне, а в тупике небольшой улочки, удаленной от шума проспектов. Эрик ловко вскрыл замок, и я зашла с ним внутрь. Было интересно посмотреть, заодно узнать, не наврал ли мне парень. Не наврал. Все, как и говорил. Сплошная новогодняя мишура и атрибутика, сложенная грудами. Складывалось впечатление, что хранилище и правда никому не нужно. Хлипкий замок, отсутствие видеонаблюдения, никакой охраны. Тем не менее, пока мы искали нужную ель, снаружи завыла полицейская сирена.

– Кабздец…, – побледнел мой спутник. – Где просчитался-то?

– Эрик, прячься среди игрушек, – приняла я решение, уже толкая его в залежи из гирлянд и мишуры.

– Олесь, а ты…

– Моя машина снаружи. Меня все равно вычислят. А у тебя ребенок маленький. Тебе нельзя в тюрьму. Скажу, что одна сюда залезла.

ГЛАВА 28. МАТВЕЙ

ГЛАВА 28. МАТВЕЙ

Выходной день, но я занимаюсь служебными делами. Дома просматриваю документы, анализирую информацию. Я работаю теперь почти сутками, сплю мало, курю много. Раскрыл два старых «висяка», вывел наш