Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова

– Так что вас так огорчило?

– Вот, прочтите это, – мадам Мазини протянула смятую утреннюю газету.

Гостья быстро пробежала глазами статью и ахнула:

– Ужас! Безобразие! Как они посмели?

– Да, вот так!

– А что ваш муж?

– Ах, друг мой, вы же знаете мужчин! От них никогда не дождешься помощи! Именно тогда, когда они нужны, они норовят исчезнуть, сбежать, испариться!

– Вы совершенно правы, милая. Мужчины – это низшие существа, недостойные нашего внимания.

– Но что теперь можно сделать?

– Положитесь на меня!

– Да, только на вас я и надеюсь!

Гостья проникновенно взглянула на мадам Мазини и доверительно понизила голос:

– Я уже говорила вам, милая моя, что почувствовала исходящие от вас трагические флюиды. Я почувствовала, что вам нужна помощь. Более того – поняла, какого рода эта помощь…

С этими словами мадам Брюно открыла свой весьма объемистый ридикюль и достала из него маленькую самодельную куклу, сшитую из шелковых лоскутков.

– Я не дитя… – пролепетала мадам Мазини.

Она отчего-то вспомнила свое детство, когда, чтобы утешить ее, матушка делала ей из лоскутков таких куколок.

– Я не дитя, – повторила она строго. – Я давно уже не играю с куклами.

– Что вы, милая моя! Это вовсе не игрушка, это средство отомстить вашей сопернице!

– Как же это?

– Вы помните, как просили что-нибудь сделать с той девицей, которая едва не увела у вас любовника?

– Еще бы! – В глазах мадам Мазини вспыхнул мстительный огонь. – Она подхватила какую-то болезнь, от которой все ее лицо покрылось жуткими прыщами.

– Да, тогда я тоже сделала куклу, которой придала сходство с той особой. Уверяю вас, это проверенный способ!

Мадам Брюно достала из того же бездонного ридикюля несколько булавок и положила их на стол рядом с куколкой.

– Для начала нам нужно придать этой кукле внешность особы, с которой вы желаете поквитаться.

Мадам Мазини взяла со своего туалетного столика помаду для губ и тушь для ресниц и нарисовала кукле женское личико. Миндалевидные темные глаза и красные губки бантиком.

– Я не уверена, что получилось похоже на нее… – растерянно проговорила мадам Мазини.

– Ничего страшного, моя милая! Главное, что вы знаете, кого изображает эта кукла.

– А что теперь?

– Теперь возьмите эти булавки и воткните их в куклу. Выбирайте те места, которые желали бы ей повредить.

Мадам Мазини взяла первую булавку.

На мгновение она задумалась, но потом решительно вонзила булавку в горло куклы.

Ведь в первую очередь она хотела, чтобы ее наглая соперница лишилась голоса и не смогла выступать на сцене… чтобы ее выступление обернулось провалом…

На следующий день была суббота, так что я выспалась и отправилась на поиски Григория.

Я прошла по центральной аллее «Катькиного садика», оглянулась на императрицу Екатерину Вторую, которая покровительственно смотрела на всех с высоты.

По сторонам от монумента на скамейках расположились шахматисты, по большей части пенсионного возраста.

У одной скамейки толпилось много людей, видимо, там проводилась увлекательная партия.

Я тихонько подошла к скамейке и вытянула шею.

На ней стояла шахматная доска, над которой склонились худенький, похожий на встрепанного воробья старичок и крупный краснощекий подросток. Оба крайне сосредоточенно изучали позицию. Наконец подросток протянул руку к ладье и сделал ход.

Взглянув на противника, он трогательным, тонким детским голоском произнес:

– Шах, извиняюсь…

Старичок схватился за голову. Зрители заахали. Один из них восхищенно воскликнул:

– Гениально! Исход партии предрешен!

Тут же он повернулся к своему соседу, рыхловатому губастому мужчине лет сорока, и проговорил:

– Ну, Григорий, на этот раз я точно отыграюсь! Сколько ты поставил на Васюкова? Если я не ошибаюсь, десять тысяч?

– Подожди, Сергуня, не говори гоп, пока не перепрыгнешь… Еще не вечер, посмотрим, как ответит Васюков.

Я прислушалась.

Не тот ли это Григорий, который мне нужен?

Старичок растрепал пятерней редеющие волосы, тяжело вздохнул и протянул:

– Ничего не поделаешь… положение безвыходное… Сдаюсь, молодой человек.

И он положил своего короля на доску.

Сосед Григория повернулся к нему и насмешливо проговорил:

– Ну теперь-то все ясно? Рассчитаемся?

– У меня при себе нет наличных, – пробормотал Григорий, схватившись за карман. – Завтра непременно рассчитаемся… – И он, не дожидаясь ответа, ловко вывернулся из толпы болельщиков, как штопор из винной пробки.

– Как завтра? Почему завтра? – Сергуня хотел было последовать за ним, но потом безнадежно махнул рукой и повернулся к скамейке, на которой уже начиналась следующая партия.

А я бросилась вслед за Григорием.

Он уже выходил из сквера, направляясь к подземному переходу. Я догнала его и окликнула:

– Григорий! Можно вас на минутку?

Григорий вздрогнул, обернулся.

На лице его читался самый натуральный страх. Однако, разглядев меня, он заметно успокоился и придал своему лицу привычное самодовольное выражение.

– Вы мне? – проговорил он, оценивающе оглядев меня с ног до головы.

– Да, мне сказали, что вы можете достать все что угодно. Надеюсь, меня не обманули.

– Ну, допустим, не совсем все, но почти… Только, девушка, учтите на будущее, нельзя так незаметно подкрадываться к человеку, так и до инфаркта недалеко.

– Да я не подкрадывалась… Я просто окликнула вас, чтобы поговорить. А то вы так быстро побежали. – Я показала глазами на Сергуню, оставшегося без выигрыша.

– Ладно, проехали. А что конкретно вам нужно?

Тут он опасливо огляделся по сторонам и понизил голос:

– Подождите… Не на улице же разговаривать. Тут небезопасно… Пойдемте, тут неподалеку есть приличное кафе, выпьем там кофе и поговорим.

С этими словами он направился по подземному переходу на другую сторону Невского.

Выйдя из перехода, он тут же юркнул в двери кафе, перед этим снова опасливо оглянувшись.

Кафе было уютное. По стенам и в окнах были развешаны яркие куклы-марионетки.

Ну да, в этом же самом доме находится знаменитый кукольный театр…

В моей памяти всплыло вдруг смутное, полузабытое воспоминание.

Давно, очень давно мама водила меня, совсем маленькую, в этот театр. Здесь, в кукольном театре, работала ее знакомая, и она прямо из театра провела нас в это кафе. Я вспомнила вдруг даже вкус пирожного, которым меня здесь угощали, и рот наполнился слюной.

Надо же, кафе осталось на том же месте и даже почти не изменилось. Вон, слева от барной стойки, огромная кукла Петрушка в костюме из ярких разноцветных лоскутков, та же самая, какую я помню, или, по крайней мере, такая же.

Я тут же отбросила воспоминания – мне сейчас нельзя расслабляться, нельзя отвлекаться на сентиментальные образы прошлого. Мне нужно сосредоточиться на настоящем. Вот, кстати, и спазма нет. Раньше как вспомню маму, так задыхаюсь и горло стальной рукой