Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова

– Значит, этот Кирилл Барбас… А где его найти?

– В здании бывших касс «Аэрофлота» на Невском. Там сейчас много всяких аттракционов.

– Понятно…

– Еще один манекен купила Вероника, хозяйка салона красоты в Сахарном переулке. А последний я долго не мог пристроить, уже потерял всякую надежду, но наконец продал по дешевке в магазин одежды «Каролина».

– Про этот я знаю.

– Ну тогда все. Мы в расчете!

– То есть было всего пять манекенов? – уточнила я.

– Ну да, Яков мне всего пять продал. Сказал, что будут потом еще, да что-то потерял к этой «Мелиссе» интерес. Ну так я пойду уже?

– Да, вот еще что… У каждой «Мелиссы» был свой порядковый номер, написанный на руке. Вы не помните, какие номера были у конкретных манекенов?

– Что, правда у каждой был номер? Надо же, а я на это и внимания не обратил! Так что на этом все, мы в расчете, и позвольте откланяться.

Тут мне попало что-то в глаз, а когда я проморгалась, то Григория и след простыл.

Вернувшись домой, я заглянула в кладовку с манекеном.

Я уже как-то привыкла к этой «Мелиссе» – все-таки не совсем одна.

Поздоровалась с ней и осмотрела рулоны, которые валялись на полу кладовки. У меня была мысль оклеить стену обоями, чтобы замаскировать дырку на стене. Хотя зачем? Неужели я собираюсь жить в этой квартире долго? Витьке заплатила всего за полтора месяца, так он может вернуться и меня выселить.

Ну там посмотрим, а пока нужно все-таки как-то улучшить обстановку.

Но когда я развернула рулоны, оказалось, что это не обои, а свернутые в трубку афиши оперных постановок.

Афиши были старые, пожелтевшие. «Тоска», «Лючия де Ламермур», «Турандот»… Во всех трех операх главную партию исполняла Алина Жирардо.

Надо же, как интересно… Хотя, признаться, я ожидала чего-то подобного.

Тут я вспомнила разговор с шустрым Григорием.

Он сказал, что в данный момент ищет старые афиши для Марго из оперного театра.

А я как раз нашла настоящие старые афиши.

Отличный повод для знакомства с этой Марго!

Я кое-как прибралась в квартире, чтобы не было так противно туда приходить, потом отправилась в оперный театр. Ну и что, что сегодня суббота, у них спектакли каждый день идут.

Свернутые в трубку афиши я держала под мышкой.

Было рано, до вечернего спектакля еще больше двух часов, так что я прошла мимо главного входа в театр и сунулась в неприметную дверь с надписью «Только для сотрудников театра».

Сразу за дверью меня остановила рослая тетка средних лет в серой вязаной кофте, с красным от простуды носом.

– Девушка, вы куда? – проговорила она гнусавым простуженным голосом. – Этот вход только для сотрудников!

– А мне нужна Марго.

– Какая еще Марго?

– Которая по реквизиту. Я ей афиши принесла.

Тетка все еще раздумывала, и тогда я добавила:

– Марго в шарфике.

– Ах, в шарфике! Так бы сразу и сказала! Сейчас я ей позвоню, она к тебе спустится.

Вахтерша сняла трубку местного телефона, набрала номер и пробубнила в трубку:

– Тут к вам какая-то пришла… принесла эти…

– Афиши! – подсказала я.

– Во-во… афиши. Вы к ней выйдете?

Немного послушав, вахтерша повесила трубку и повернулась ко мне:

– Она сейчас выйти никак не может. Просила, чтобы вы к ней сами прошли.

Меня это вполне устраивало. Я спросила вахтершу, как найти Марго, и она мне подробно объяснила.

Я прошла по коридору первого этажа, поднялась по винтовой лестнице, оказалась на галерее, которая проходила над большим пустым помещением.

Поглядев вниз, я увидела разложенное на полу полотнище, выкрашенное в темно-синий цвет. Над этим полотнищем висела на стропах молодая женщина в спортивном костюме, которая разбрасывала по полотнищу серебристые звездочки.

Рядом со мной на галерее стоял мужчина в комбинезоне. В руках у него было какое-то устройство с кнопками и рычажками.

Подвешенная женщина крикнула:

– Влево!

Мужчина нажал на одну из кнопок. Где-то наверху загудел мотор, женщина переместилась влево и сбросила на синее полотнище еще несколько звездочек.

– А где Марго? – спросила я человека с пультом.

– Да вон она! – он кивнул на висящую женщину.

– Я ей афиши принесла.

– Марго, тут тебе какая-то девушка принесла афиши!

– Подними меня!

Мужчина нажал на очередную кнопку.

Снова загудел мотор, женщина поднялась до уровня галереи и перелезла через ограждения.

Это была рыженькая толстушка в бирюзовом спортивном костюме, на шее у нее, как и говорил Григорий, был повязан такой же бирюзовый шарфик.

– Привет! – проговорила она, повернувшись ко мне.

– Я вас оторвала от работы?

– Да нет, ничего, надо же немножко передохнуть.

– А что это вы делаете?

– Звездное небо. Для ночной сцены в опере «Турандот» – ну, знаешь, где поют «Нессун дорма».

– Что?

– Не важно, проехали. Так какие афиши ты принесла?

Я протянула ей свернутые в трубку афиши.

Марго развернула их, осмотрела и кивнула:

– Класс! Сколько ты за них хочешь?

Мне, конечно, не помешало бы немного денег, но я решила не мелочиться и сказала:

– Не деньги мне нужны.

– А что? Контрамарки на спектакли?

– Нет, мне нужна информация. Вы ведь в свое время купили у Григория два манекена.

– А, да, правда… было такое дело. Мы тогда ставили оперу Верди «Макбет». И режиссер придумал в сцене безумия леди Макбет использовать два окровавленных манекена. Их подвешивали в темноте в разных концах сцены и в нужный момент подсвечивали по очереди. Представь – в темноте вдруг возникает окровавленное женское лицо в одном конце сцены, потом в другом… Это должно было произвести на зрителей очень сильное впечатление!

– И как? – невольно заинтересовалась я. – Произвело?

Скажу сразу, в опере я ничего не понимаю, знаю, что там поют, и вот у Алины Жирардо было сопрано, то есть главная женская партия в опере.

Про леди Макбет что-то слышала, вроде бы она мужа своего Макбета уговорила убить законного короля, чтобы муж стал королем, а она, соответственно, королевой. Не помню уж, что было дальше, но ничего у нее не вышло, и она сошла с ума на почве неудовлетворенных желаний. Или совесть замучила.

Все мои слабые познания – от соседки Тамары Михайловны. Вот они с мужем часто в оперу ходят, она раньше нам с мамой содержание пересказывала.

Снова я отметила про себя, что при воспоминаниях о маме не приходит спазм. Я ощущаю тихую грусть, и все.

– Понимаешь… – тараторила между тем Марго, – задумка-то у режиссера была хорошая. Но когда взяли обычные манекены – вышло слабовато, лица у них невыразительные. Никакого трагизма! Режиссер и так