Волшебный рог мальчика. Старинные немецкие песни, собранные Ахимом фон Арнимом и Клеменсом Брентано - Коллектив авторов

музыкой дышал.

Солнце, помнишь, колесница

Замедляла твоя ход,

Если стадо вдруг напиться

Дафнис вел к прохладе вод.

Месяц, помнишь, угасали

Звезды дольше всякий раз,

Когда Дафнису внимали

В тихий, робкий ночи час.

Ныне, солнце, ты в печали —

Дафнис больше не поет.

Злые воины напали

И заткнули ему рот.

Ты же, месяц, ходишь грустный —

Дафнис наш сидит в цепях,

А его мучитель гнусный

Нагоняет хладный страх!

Месяц, с Дафнисом вы вместе

Ночь любили коротать,

Пел волшебные он песни,

Чтоб ты мог ему внимать.

Больше вам уж не придется

Дружно паствы выводить:

Он со стадом не вернется,

Чтоб под звездами ходить.

Ах, овечки, кто же будет

Вас отныне выпасать?

Кто погладить не забудет?

Где замену нам сыскать?

Дивный юноша прекрасный,

Ты пастух был и стрелок,

Кто же труд твой ежечасный

Заменить теперь бы мог?

Посох, сумку, рог и стрелы

Кто теперь твои возьмет?

Кто метнет теперь умело

Твой короткий острый дрот?

Без тебя умолкли скрипка,

Мандолина и фагот.

Ах, тоскую я так шибко,

Слез ручей течет, течет…

Весеннее стеснение

Из «Упрямого соловья» Шпее (Кёльн, 1660)

Прошла печальная зима,

Вернулись журавли,

Вновь в небо птичья кутерьма

Взлетает от земли.

Едва-едва

Видна листва,

Явились и цветочки.

Бегут, смеясь,

Журча, виясь,

Средь леса ручеечки.

Шум чистых и хрустальных вод

Гремит то там, то тут,

И реки набирают ход,

Что с гор седых бегут.

Так много их,

Стремнин речных,

Стрелой летят меж нами —

То шелестят,

То быстро мчат,

Играючи камнями.

Диана, дочь былых охот,

И нимфы рек и леса

Опять полны своих забот,

Игры и интереса.

Им солнца свет

Летит вослед,

Свои пуская стрелы.

А верный конь,

Лихой огонь,

Мелькает то и дело.

Уж веет теплый ветерок,

Как юноша-тихоня —

Умелый воздухом игрок,

И шалопай, и соня.

На ветках лист

И свеж, и чист,

Дарит он всем прохладу,

Забыв про сон,

Зверь чует гон,

Резвится до упаду.

Немолчный птичий хоровод

Чирикает игриво,

Иная ветка подпоет

Им в такт неторопливо.

Под взмах ветвей

Вдруг соловей

Петь начинает шибко,

И всю печаль

Уносит вдаль

Нам лютня или скрипка.

Куда ни глянь, весь белый свет

От радости лучится.

Тоскливых дней простыл и след,

Парят все, словно птицы.

Лишь я один,

Дитя кручин,

Томлюсь отрадной мукой,

Но Ты со мной,

А я с Тобой —

Обет мой стал порукой.

Хвалебная песнь Марии

Якоб Бальде[20]

Как долго я уже хотел

Воспеть тебя, Мария!

Хоть стих мой вовсе не умел,

Слова мои земные.

Да и куда мне! Бедный слог,

Моей присущий лире,

Сколь ни высок его порыв,

Звучит так глухо в мире.

Прими смиренный мой привет,

Не будь со мной сурова,

Твоя мне милость – белый свет

И жизни всей основа.

Тот, Кто избрал тебя и Сам

К твоей груди склонился.

Прекрасен Он, прекрасна ты,

Он чрез тебя явился.

Все то богатство красоты,

Что существует в мире,

Ее украсило черты,

Над ней слилось в эфире.

Величье неба, сок земли,

Глубокое прозренье

Он дал ей, а она в ответ

Дала Ему рожденье.

Двенадцать звезд над головой

Ее теперь сияют

И служат верно ей одной,

Ее лишь охраняют.

Ей не нужны ни меч, ни щит,

Ведь стражи не покинут,

И в миг любой на небеса

Они ее поднимут.

Отрадна звездам служба та,

Чарует лик прекрасный,

И нежные ее уста,

И взгляд как солнце ясный,

А руки лилиям сродни,

Ланиты, словно розы,

Речей же сладостный поток

Утихомирит грозы.

Как пальма строен стан ее,

Улыбки нет скромнее,

А из груди святой питье

Всех вин земных вкуснее.

Невинна, словно гиацинт,

Грехов не совершала.

Она без помощи мужской

Спасителя зачала.

О дщерь великая! Легко

Ты по земле ступаешь.

Как счастлив будет тот, кого

Ты в жизни повстречаешь!

Жених твой будет веселей

Петь песни для овечек,

Домой он будет прибегать

Быстрее горных речек.

Был прав Сиенский Бернардин,

Тебя хваля всечасно.

Хоть и страдал порой один,

Но вовсе не напрасно

Тебе все мысли посвящал,

Порывы и надежды,

Хранил тебя, как бриллиант,

Пока не смежил вежды.

Истлеет образ наш земной,

Кровь с молоком прольются,

Труп хладный обретет покой,

Все члены распадутся.

Ах, до чего потешны те,

Что вечно молодятся,

Подвластны зову красоты,

Продлить земное тщатся.

Забуду я и парок всех,

Что мне судьбу сплетали,

Они беду, а не успех

Мне в этой жизни дали.

Все три мне были неверны,

Смеялись надо мною.

Не верю я искусству их,

Их власти над судьбою.

О нет, когда я прекращу

Дышать и жить, страдая,

Я их к себе не подпущу —

Пусть нить прервет другая.

Своею нежною рукой

О, Дева всеблагая,

Суди меня и накажи