Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— Попробуй сам управлять телом, что на двадцать сантиметров выше и в два раза тяжелее, — буркнула я, снова оступившись о корень.

— Твоё тело — это отдельное испытание, поверь мне. — Он одёрнул мой кожаный костюм на груди с явным раздражением. — Волосы лезут в рот постоянно. И да, у меня волосы длинные, но эти какие-то особенно предательские. Постоянно путаются и цепляются.

Он провёл моей ладонью по лицу и отбросил прядь за плечо жестом, который выглядел странно изящным.

— А грудь...

Взгляд упал вниз, потом на меня.

— Она постоянно двигается. При каждом шаге пружинит, колышется, отвлекает внимание самым неприличным образом. Как ты вообще концентрируешься на чём-то, когда там происходит такое... представление?

Я фыркнула.

— Привыкаешь.

— Сомневаюсь. — Он снова одёрнул костюм, поморщился. — И эта одежда. Кожа впивается в рёбра, ремни душат, шнуровка сдавливает так, что каждый вдох — усилие. Как ты сражаешься в этом? Я чувствую себя упакованной в футляр.

Я усмехнулась.

— Это практично. Защита, свобода движений. И кровь убитых фейри легко стирается с кожи. Не въедается, не оставляет пятен.

Тишина.

Он остановился. Медленно повернулся ко мне. Смотрел долго — моими собственными глазами, но взгляд был его. Острый. Оценивающий. Внезапно серьёзный.

— Вот так просто? — он произнёс тихо, почти мягко, но под мягкостью чувствовалась сталь. — Кровь не въедается. Удобно для убийств.

Я не отвела взгляд. Держала спину прямо.

— Да. Вот так просто.

Что-то мелькнуло в его глазах. Возможно понимание или признание.

— По крайней мере, ты честна, — сказал он наконец. — Не прячешься за красивыми словами, не оправдываешься. Мне это нравится.

Он отвернулся и двинулся вперёд, и голос его долетел через плечо — с лёгкой насмешкой, что вернулась на место:

— Тем не менее, я всё равно предпочитаю свободные ткани. Лёгкие полотна, что струятся по телу, позволяют коже дышать... Приятно, знаешь ли, когда ткань скользит, а не сжимает. Когда чувствуешь воздух на коже сквозь прозрачное полотно. Когда женское тело свободно и ничто не сковывает движений...

Я уставилась на его спину.

— Ты просто извращенец.

Лис оглянулся — медленно, лениво, и улыбка моими губами выглядела совершенно неприлично.

— Возможно. Но теперь я знаю это на собственном — точнее, твоём — опыте. — Он театрально вздохнул. — Когда вернусь в своё тело, издам указ. Запрещу женщинам Двора носить подобное варварство. Корсеты, латы, удушающие шнуровки — прочь. Только свободные ткани. Шёлк, батист, муслин...

Он перечислял с таким упоением, будто составлял меню для пира.

— Ты собираешься переписать дворцовый дресс-код из-за одного дня в женском теле? — Я покачала головой с недоумением. — Мне казалось, в чём в чём, а вот в фривольности одежды фейри не переплюнуть никому. Даже те, кто ходит нагишом, завистливо стонут, увидев тот разврат, что творится в ваших нарядах.

Лис остановился и медленно обернулся.

— Разврат? — переспросил он, растягивая слово, будто пробуя на вкус. — Красавица, то, что ты называешь развратом, мы называем искусством. Свобода тела — это свобода духа. Прозрачные ткани, глубокие вырезы, открытые спины... — Он провёл моей рукой по воздуху, будто рисовал картину. — Это не разврат. Это эстетика. Красота без стыда.

— Без стыда — ключевое слово, — буркнула я.

— Именно. — Он подступил ближе, и в серебряных глазах плясали искры веселья. — Стыд — человеческое изобретение. Вы прячете тела под слоями кожи и металла, будто они — нечто постыдное. Мы же знаем: тело — это храм. И храмы созданы, чтобы ими любовались.

Он обвёл взглядом мой кожаный костюм — ремни, застёжки, шнуровку, закрывающую каждый сантиметр кожи.

— Вот это — разврат. Насилие над естеством. Упаковка того, что должно дышать.

Я уставилась на него.

— Ты серьёзно сейчас читаешь мне лекцию о морали одежды?

— Не о морали. — Улыбка стала шире. — О философии. И да, абсолютно серьёзно. Когда вернусь в своё тело, устрою при дворе День Свободных Тканей. Обязательное ношение прозрачного шёлка. Никаких корсетов. Только красота и воздух.

— Ты безумен.

— Возможно, — согласился он легко. — Но теперь я знаю, каково это — быть упакованной как товар. И никому больше не позволю страдать так же.

Он развернулся и продолжил путь, бросив через плечо:

— Хотя, признаю, в твоём костюме есть своя... пикантность. Что-то в этой шнуровке будоражит воображение. Интересно, сколько времени нужно, чтобы её развязать?

Я почувствовала, как краска заливает лицо — его лицо.

— Заткнись.

Лис рассмеялся — звонко, без удержу, и смех эхом покатился по лесу.

— Вот видишь? Даже ты смущаешься. А я говорю — разврат в глазах смотрящего, красавица.

Я не ответила. Шла дальше, сжав зубы, чувствуя, как жар растекается по щекам — по его щекам, технически, но смущение было моим. Полностью моим.

Проклятый фейри умел выводить из себя одними словами.

***

Дальше мы шли молча. Его смех постепенно стих, растворился между деревьев. Я больше не оборачивалась, не отвечала на провокации. Просто ставила одну ногу перед другой, пытаясь справиться с непослушным телом и магией, что пульсировала под кожей ровным, настойчивым ритмом. Вспыхивала, затихала, реагировала на присутствия, которые я чувствовала, но не видела.

Лесные духи.

В Ордене рассказывали — низшие фейри, привязанные к деревьям, рекам, камням. Обычно безвредны, но если разозлить...

Мелькание на периферии зрения — что-то маленькое скользнуло за ствол. Шорох выше — кто-то прыгал по веткам, следуя за нами. Тень слева двигалась независимо от солнца.

Я не поворачивала голову. Инстинкт подсказывал — не смотри прямо.

— Они наблюдают, — тихо сказал Лис. — Оценивают. Решают — друг ты или враг.

— Что они решат? — голос вышел напряжённым.

— Зависит от тебя, — ответил он просто. — Пока ты не проявляешь агрессии, не вредишь лесу — они тебя не тронут. Но стоит тебе спалить дерево или убить без нужды...

Он замолчал, но продолжение висело в воздухе тяжёлым грузом.

Не спалить лес, никого не убить. Просто дойти до деревни, взять оружие, информацию, дойти до Двора Света.

Простой план.

Но в Подгорье, как я быстро поняла, простые планы имели свойство превращаться в кошмары.

***

Деревня появилась внезапно.

Один момент мы шли по лесу, и следующий — деревья расступились, открывая поляну, где стояли дома.