Воспоминания о польской войне 1831 года - Николай Дмитриевич Неелов

Дибича; разбрасывать же свои силы, отдаляя их на значительное расстояние от первых путей, значило бы дать неприятелю возможность при выходе из дефиле, разумеется, разновременно, разбивать нас по частям. Один Гренадерский корпус, если бы он мог прибыть ранее, направляясь через Сиероцк, был бы в состоянии облегчить наше дебуширование, но его не было и главнокомандующий должен был бросить на этот раз все маневры в сторону. Одним словом, это был такой случай, где выигрыш боя зависел от одной храбрости войск, и где полководец не должен был задумываться с потерею тысячей достигнуть предположенной цели. Но странно, что и при этом грустном чувстве, овладевшем нами, стоило прискакать кому-нибудь из авангарда и сказать приятную весть, мы снова оживлялись и снова были готовы лететь на бой, забывая грустную картину, нам представлявшуюся. Между тем, Полуэктов, незаметно умеряя шаг своей лошади, оттягивал от хвоста 1-го корпуса, так что между 1-м корпусом и нами образовался значительный промежуток, и этот промежуток стал еще более увеличиваться, когда корпус Палена, пройдя дефиле, начал развертываться на открытой местности; но напрасно мы убеждали Полуэктова ускорить марш, он не слушал, отвечая, что войска надобно приводить в бой не утомленные, но свежие, и напрасно прискакивали адъютанты, один от главнокомандующего и два от Толя, чтобы 2-я гренадерская дивизия ускорила марш, что 1-му корпусу нужно подкрепление, – Полуэктов не слушал приказаний, и, умеряя еще больше шаг своей лошади, командовал, чтобы гренадеры шли тише и не торопились. Здесь Полуэктов не внимал и убеждениям Фрейганга, и мы решили, что он нарочно медлит, чтобы опоздать в дело. И в самом деле, когда мы стали выходить из леса и нашим глазам предстало обширное поле и вдали на горе красующаяся Варшава, время приближалось уже к вечеру, сражение под Вавром кончилось, огонь умолкал, и войска начали располагаться на биваках. Но и при выходе из дефиле не переставало попадаться такое же множество раненых и мимо нас провезли на лафете начальника артиллерии в армии, генерал-адъютанта Сухозанета, у которого оторвало ногу.

Сражение под Вавром началось около полудня; по занятии с боя авангардом Палена Милосны, Зимирский, постепенно удерживая своим арьергардом натиск Лопухина, отступил к Вавру и решился здесь остановиться и принять бой. До 40 орудий были построены в одну батарею перед Вавром, чтобы препятствовать дебушированию Палена; направо от батареи выстроились три батальона, примыкая правым крылом к болоту; налево от батареи шесть батальонов; остальные батальоны и кавалерия заняли вторую линию; вскоре, сверх того, прислана была на помощь Зимирскому дивизия Шембека, которая, отступая впереди Скржинецкого, вышла к Выгодам. Лопухин, выйдя из дефиле, атаковал неприятеля 1-м и 2-м егерскими полками, поддержанными кавалерией; но полки эти не в силах были сбить неприятеля с позиции, и в свою очередь, осыпаемые картечным огнем и атакованные, были опрокинуты обратно в лес и 2-й егерский полк почти уничтожен. Но вскоре подвинулась вся пехота Палена, появился Толь, Лопухина поддержали, войска начали развертываться вправо и влево, выставлены также батареи; полки двинулись в атаку, и бой закипел. Между тем Литовский корпус, тесня Скржинецкого, занял Окунев и двинулся далее по лесному дефиле; Скржинецкий поспешил пристроиться к левому флангу Зимирского, расположил свои войска в две линии и выставил также сильную батарею перед Выгодами, чтобы препятствовать дебушированию Розена; Хлопицкий поспешил тогда сам на поле сражения, придвинул Круковецкого и весь свой резерв и обратил главное внимание на то, чтобы, ударив в промежуток между 6-м и 7-м корпусами, разорвать между ними связь и, взяв во фланг Палена, опрокинуть его к болоту. Но Толь, заметив это намерение, приказал Сухозанету и потом Нейдгарту поставить на правом фланге на буграх батарею. Атака Хлопицкого была отбита; Хлопицкий выдвинул тогда вправо кавалерию, Толь выдвинул также на левый фланг Сакена с бригадой улан и Пашкова с бригадой конных егерей; атаки Сакена и Пашкова были вполне удачны, и Дибич, приехавший в это время на поле сражения, был свидетелем атаки Пашкова и примирился с конными егерями. Хлопицкий досадовал на неуспех, Дибич был доволен, но не понимал, почему нет до сего времени Розена, и так как Скржинецкий держался после Окунева неупорно и отступил заблаговременно, то с правой стороны не слышно было ни одного выстрела, и это приводило Дибича в большое недоумение. Но Розен не останавливался ни на минуту, и причиной его замедления была дальность пути; с Окунева для дебуширования он разделил свои войска на две колонны: в правой двинул авангард Влодека и гренадер Муравьева по пути на Кавендзин, в левой главные свои силы на Выгоды. Около двух часов пополудни Влодек и Муравьев начали выходить к Кавендзину. Хлопицкий противопоставил им часть войск Круковецкого и в Кавендзине загорелся бой. Хлопицкий, опасаясь быть взятым с левого фланга и опрокинутым к болоту, начал помышлять об отступлении и, оставив вторую линию Шембека удерживаться, отвел третью линию Зимирского к Гославу. Дибич утешился, услышав выстрелы со стороны Розена, но снова впал в недоумение, почему Розен принял так далеко вправо; около 3 часов показались, однакоже, и главные силы Розена; войска его штурмовали Домбровску Гору, и неприятель начал отступать по всей линии. Дибич готов был продолжать успехи, не смущаемый уже более опасениями быть разорванным с Розеном; но в четвертом часу стало темнеть, и Дибич для удержания войск в порядке приказал прекратить бой. Польская армия отступила к Малому Грохову, примкнула правым крылом к болоту, протянула левое по направлению к Кавендзину; главные ее силы находились в Малом Грохове и перед Гроховом выстроена огромная батарея. Авангард Палена занял Гослав, корпус его расположился у Вавра; 6-й корпус занял авангардом Выгоду, притянул из Кавендзина правую колонну, расположился в опушке соснового бора вправо от 1-го корпуса и цепь аванпостов его протянулась в первое время по Гроховскому лесу, находящемуся между Кавендзином и Гроховом. 2-я гренадерская дивизия стала за 1-м корпусом влево от шоссе, отряд цесаревича за гренадерами, а кирасиры пришли в Милосну. Потери со стороны русских в этот день стирались до 4000 убитыми, ранеными и пленными; со стороны поляков почти столько же. Главное, в деле участвовал Пален против Зимирского и Шембека; силы были почти равные; но перевес в моральном отношении оставался на стороне русских.

Когда гремело это сражение, все башни, террасы, балконы, костелы и крыши в Варшаве были заняты зрителями; все томились ожиданием и попеременно то оживлялись радостной вестью, то тревожились известиями печальными; женщины молились в костелах с коленопреклонением, а сенаторы и депутаты помышляли уже о том, как встретить русских.

Биваки нашей дивизии были расположены на