Dendrarium. Пять садов заключенного Дягтерева - Алиса Кусти

На страницах монографии я наткнулась на десятки персонажей, словно списанных с моего героя. Всех их объединяло одно – дух авантюризма. И конкуренция – они шли ва-банк, стараясь превзойти друг друга. Наверное, по-другому у первооткрывателей не бывает. Завоевания и находки – за стремлением нанести на карту мир стоял не только азарт, но и битва характеров.

Дух этого состязания отлично передает фрагмент из книги путешественника, первого в России доктора географических наук, создателя Батумского ботанического сада Андрея Краснова. В ней он приводит желчную и довольно остроумную классификацию нового «рода человечества». Если присмотреться внимательнее, в одном из описанных видов нетрудно угадать намек на несколько карикатурный образ нашего героя. Впрочем, может, просто совпадение?

Турист перерождается в новый тип, в тип, который англичане окрестили насмешливым прозвищем globe trotter'a – или топтателя вселенной. Один ученый немец даже занялся классификацией и описанием этого нового рода человечества – и оказалось, что род этот необыкновенно обилен разнообразными видами. Так различают: globe trotter communis – обыкновенно имеющий форму джентльмена в летнем пальто, в голубых очках, с пристежными воротничками и манжетками и легким багажом. Его задача – maximum путешествия при minimum издержек. У него имеются рекомендательные письма от мало вам знакомых лиц. Он с плохо скрытой радостью немедленно соглашается на ваше предложение остаться ночевать, обыкновенно опаздывает к обеду, осведомляется о стоимости извозчиков, предлагает продавцам десятую часть стоимости предметов, засыпает вас расспросами об отдаленных странах, тогда как о той, где он находится, он обыкновенно знает больше вас. Перед отъездом ему надо дать письма в местности., куда он едет или даже куда он может быть поедет, и вам же обыкновенно приходится взять на себя мелкие расходы по отправке его вещей., которую он забудет сделать.

Не менее часто попадается теперь другой вид – globe trotter scientificus, снабженный лупой, полудюжиной записных книжек, алкоголем, мышьяковой кислотой, карманным барометром и термометром – иногда с мапкой или сеткой для насекомых. Он путешествует с научной целью. Он заносит температуру своей каюты, своего жилетного кармана, своей гостиницы, называя это метеорологическим дневником, рисует все попадающееся под руку в свою записную книжку, не исключая даже продаваемых на базарах кочней капусты. Если вы местный житель, вы должны ему дать рекомендательные письма к официальным лицам для доступа в музеи, коллекции и библиотеки и к местным ученым; если можно, служите ему переводчиком. Горе вам, если он зоолог.

Отведенная ему комната тогда быстро превратится в естественно-исторический музей – что уже издали вы чувствуете по запаху. И ему обыкновенно местный обыватель должен отправлять его коллекцию, причем беда, если в пути испортится какая-нибудь редкость – так как об этой непоправимой потере долго будет напоминать ваш гость. Несколько лет после будет он вас атаковывать просьбами разыскать какой-нибудь организм, живший здесь чуть ли не в допотопные времена, или доставить какие-либо сведения, очень далекие от вашей специальности.

Реже попадается globe trotter elegans, изящно одетый, обыкновенно с рекомендательными письмами в посольство или консульство, где он и останавливается, проводя время в охоте и погоне за красивыми ландшафтами. <..> Упомяну еще о globe trotter locustus, путешествующем стадно, имея во главе одного из агентов компании Кука, globe trotter bicyclicus, поставившем своей задачей объехать земной шар на велосипеде, и globe trotter photographans, помешанном на том, чтобы снять фотографию со всего интересного, что есть в пути. Есть еще и многие другие, еще не точно установленные виды. Но довольно, я думаю, этой классификации. Читатель уже убедился, что род globe trotter^ многочислен и разнообразен[183].

От такого язвительного перечисления многочисленных «топтателей вселенной» у меня закружилась голова, и я решила немедленно связаться с автором монографии о русских путешественниках Кристиной Буйновой. Мне хотелось понять, чем путешествие Владимира Дегтярёва отличалось от приключений его современников: что в нем было привычным, а что – уникальным?

Меня интересовало и географическое измерение, и человеческое – есть ли в автобиографии имена или места, которые уже встречались у других путешественников? Как часто исследователи того времени контактировали с колонистами? К примеру, Дегтярёв побывал в Куритибе и Росарио – насколько вероятно, что он пересекался с соотечественниками?

Еще одна особенность его путешествия – множество ролей, как у настоящего globe trotter, но без привязки к одному амплуа. Дегтярёв зарисовывает архитектуру, ведет палеонтологические исследования, собирает фольклор и выступает этнографом. Было ли это обычным для эпохи? И, наконец, существовали ли другие исследователи, отправлявшиеся в Латинскую Америку с той же целью – основать биостанцию?

В поисках ответов на эти вопросы я, не особо рассчитывая на успех, отправила исследовательнице письмо по электронной почте. Отклик пришел не то чтобы на следующий день, а буквально через десять минут. Моя собеседница любезно согласилась взглянуть на автобиографию Дегтярёва и поделиться наблюдениями.

Мы проговорили с Кристиной Буйновой по Zoom почти полтора часа. Начали с многообещающей зацепки – оказывается, в сети доступны миграционные архивы Латинской Америки. С их помощью каждый желающий может проверить, кто и когда пересекал аргентинскую границу. Документы оцифрованы и находятся в открытом доступе[184].

Я попытала удачу, но ничего не обнаружила – что неудивительно. Я насчитала по меньшей мере семь вариантов написания имени и фамилии нашего героя. Ни один из них не сработал.

Маршрут Дегтярёва – это путешествие в масштабах, способных удивить даже нашего современника. В своей автобиографии он перечисляет 93 географические точки, расположенные на территории более тридцати современных государств. Перемещения натуралиста охватывают Евразию, Северную и Южную Америку, Тихоокеанские острова, есть – хоть и крайне беглое – касание Европы и Африки.

Что особенно интересно – Дегтярёв почти не упоминает, на каком транспорте он передвигался. Он преодолевает огромные расстояния с легкостью героя приключенческого романа. Этот размах и стремительность делают его путешествие уникальным для того времени. Дегтярёв не просто двигался к цели – он искал место для своего сада.

Формат путешествия, в котором исследование сочетается с интересом к древним культурам, как раз вполне соответствует духу времени. Его современники-исследователи почти всегда направлялись вглубь лесов, увлеченные природой и укладом коренных народов, куда больше, чем жизнью городских жителей Латинской Америки. Прибывших неизменно объединяло ощущение – подлинное скрыто в прошлом.

К тому времени западная наука уже осознавала ценность культур Мезоамерики. Русские исследователи, конечно, мечтали первыми описать этот неизведанный мир, но на деле оказались в хвосте гонки. Их опередили немцы, французы и англичане, прибывшие раньше и успевшие закрепить за собой статус первооткрывателей.

Так что, как отметила Кристина Буйнова, сам замысел путешествия